— Кто-нибудь знает, как вязать крепкие узлы?
Воины озадаченно переглянулись. Наконец один из них сказал:
— Сэр, я вырос на рыбацкой шхуне. По-моему, об узлах знаю все на свете. О каждом.
Солон схватил моток веревки, привязанной к ведру, которым воины наполняли баки с водой на крепостной стене. Затем отрезал веревку.
— Свяжи меня, — приказал он.
— Сэр?
Воин взглянул на Солона, как на сумасшедшего. «Неужели так и я смотрел на Дориана? Прости, дружище». Магия уплотнялась.
— Привяжи меня к стене. Так, чтобы не мог и шевельнуться. Возьми мое оружие.
— Я, сэр…
— Я маг, черт возьми, и гораздо восприимчивей к тому, что она… Проклятье! Она приближается!
Воины обернулись и уставились на Солона.
— Не смотрите на нее! Не верьте тому, что увидите. Черт тебя дери, приятель, давай! Остальные — стреляйте!
С таким приказом большинство почувствовало себя спокойней. Пусть Лерос Вэсс и гневался на них утром, максимум, что должны они сделать, это выпустить стрелы в зону поражения перед стенами.
Бывший моряк ловко обмотал Солона веревкой. В секунды связал ему руки за спиной, прикрепил их к ногам, и только после этого накинул плащ, чтобы не замерз. Затем привязал Солона к лебедке, с помощью которой поднимали ведра.
— Теперь повязку на глаза и вторую ушную пробку, — приказал Солон.
Воин привязал его лицом навстречу опасности. Черт, надо было сделать так, чтобы ни в коем случае не видеть Хали.
— Приятель, торопись.
Воин не ответил. Он, как и все, устремил взгляд со стены в темноту.
— Элана? — произнес он. — Элли, это ты?
Лицо воина вспыхнуло, глаза расширились. Он отбросил плащ. Затем прыгнул со стены.
На полпути к земле вдруг очнулся и стал дико трепыхаться, пытаясь найти точку опоры. Тело разбилось о скалы, и ветер поглотил предсмертный вопль.
Внезапно шквал стрел взметнулся в воздух. Люди подчинились приказу Солона: стрелять, как только случится нечто странное. Туман всколыхнулся, и Солон увидел огромный фургон, который в окружении халидорских солдат тащили вперед шестеро туров. Сердце подпрыгнуло, когда первая волна срезала с десяток халидорцев. Туры приняли несколько стрел на себя и даже не споткнулись.
Ливень стрел иссякал.
Солон видел, как одни воины сами бросаются вниз со стены. Другие, с луками в безвольных руках, трясли головами, погруженные каждый в свои видения.
Не смотри, Солон. Не смотри.
Я не верю этому. Только один быстрый…
Магия прогрохотала мимо так, будто Солон летел с огромной скоростью.
И затем тишина.
Солон моргнул. Он стоял в Зале Ветров. Пышный нефритовый трон сиял зеленым, подобно водам залива Хоккай. На троне сидела женщина, которую Солон едва узнал. Кайде Вариямо было шестнадцать, когда он покинул Острова. Хоть он и знал с той поры, когда оба были детьми и играли вместе, что Кайде станет красавицей, ее чудесное превращение смутило Солона. Она укоряла его за то, что избегал ее. Только выбора не было. Он знал, что должен уехать навсегда, но никогда не готовился к тому, что сотворит с ним вид красавицы.
Спустя двенадцать лет она прибавила в грации и уверенности. Не знал бы ее так хорошо, никогда бы не заметил легкой опаски в глазах: «Думает ли он по-прежнему, что я прекрасна?»
Да, все по-прежнему. Блестит оливковая кожа, черные волосы ниспадают на плечи, озорные глаза светятся умом и мудростью. Возможно, тогда было меньше мудрости и больше озорства, но в губах все так же пряталось улыбок на три жизни. А если и виднелись легкие морщинки вокруг глаз и губ — дань ли это хорошо прожитым годам? Солон считал их знаком отличия.
Он окинул взглядом тело в легком шелке голубой нагики, скроенной так, чтобы подчеркнуть совершенство каждого изгиба. Узкий золотой поясок на талии, шелковая бретелька через одно плечо. Живот по-прежнему плоский и мускулистый. Никаких растяжек — Кайде никогда не рожала детей. Он задержал взгляд на открытой груди.
Ни малейшего изъяна. Она прекрасна. Мысли Солона прервал ее смех.
— Что, мой принц? Так долго жил в Мидсайру, что позабыл, как выглядят груди?
Солон покраснел. После стольких лет, видя, как женщины считают обычные части тела эротичными и наоборот, он вконец смутился.