В исследованиях охранного круга Ариэль прежде всего надеялась на то, что Эзра создал его сотни лет назад. Был бы другой маг, она бы предположила, что Узоры давно распались. Они распадались всегда. Но с Эзрой «всегда» не означало всегда. Доказательство поблескивало перед ней, недоступное простому глазу.
Кроме того, с учетом могущества Эзры и других магов его эпохи, защищал он себя от соперников куда более сильных, чем ныне живущие. Сестра Ариэль не была столь самонадеянна, чтобы считать себя равной тем, о ком думал Эзра. Она могла только рассчитывать, что легкие касания Узоров пройдут незаметно. Термиты, хоть и мелкие, уничтожают куда более громадный дом.
Поэтому шесть дней она изучала и перепроверяла Узоры, отделявшие лес от дубравы. Они были так же прекрасны, как и паутина «черной вдовы». Ловушки, большие и маленькие. Узоры, которые рвались от малейшего прикосновения, и те, что не порвать даже удвоенной силой Ариэль. Узоры такие, что распутать невозможно. И каждый таил в себе ловушки.
Ариэль могла точно угадать, что сделала сестра Джесси. Вероятно, попыталась скрыть талант. На первый день — отличная стратегия. И будь Эзра проще, стратегия бы сработала. Сестра Джесси оказалась слабовата, чтобы уплотнить талант, а потом его защитить. Тогда он стал бы невидим для других сестер и мужчин-провидцев. Странная мелькнула мысль: сколько раз талантливая женщина использовала именно эту стратегию, чтобы спрятать себя или талантливых дочерей от сестер, приходивших вербовать новеньких для Часовни? Ариэль покачала головой. Не время отвлекаться. Загвоздка в том, что Узоры Эзры не просто регистрировали талант. Насколько Ариэль могла судить — по сложности и тонкости Узоров, — они определяли самих магов.
Все знают, что маги отличаются от обычных людей, но сегодня даже целители не до конца понимают, как волшебство меняет плоть магов. То, что меняет, — бесспорно. Маги по-другому стареют, иногда — чем больше таланта, тем медленнее. Однако не всегда. Так или иначе, от постоянных взаимодействий с магией неуловимо меняется сама плоть. Очевидно, Эзра точно знал, как именно. Сестра Ариэль должна была это предполагать. Помимо множества других достижений, он стал Са'саларом, владыкой лекарей. И создал Темного Охотника — живое существо!
О сестра Джесси, неужели ты пошла напрямик через стену магии? Неужели решила, что умней самого Эзры? Сколько же костей магов разбросано по проклятому лесу?
Ариэль позволяла мыслям уходить от будничных дел. Она все еще жива. Первый барьер пройден. Теперь с этим достижением надо что-то сделать. Точнее, достать проклятый диск, который застрял в двадцати футах, прямо на вершине маленького холмика. Однако близок локоть, да не укусишь. И нет никакой надежды — в этом убеждало изучение ловушек Эзры. Потребуются годы, чтобы распутать все его Узоры. Годы, если не вечность. Да и имей время, откуда взять уверенность? Что-нибудь да упустишь. Сколько там еще останется слоев защиты? Возможно, Эзра соткал охранный круг всего за несколько дней. Соткал именно затем, чтобы сквозь него проникали слабые маги. Сестра Ариэль может всю жизнь распутывать ловушки и никогда не раскрыть настоящие секреты Эзры.
Приди Ариэль сюда молодой, наверняка решила бы, что стоит посвятить этому всю жизнь. Правда, помоложе — значит, и по-идеалистичней. Она верила в Часовню той дурацкой верой, что большинство людей приберегают для религии. Если Эзра владел невероятно мощными артефактами, в самом ли деле Ариэль захочет доставить их спикеру? Доверит ли Истариэль нечто такое, что увеличит ее власть в десятки раз?
«Хватит, Ариэль. Ты опять позволяешь мыслям разбредаться».
Она посмотрела на диск, затем рассмеялась. Все так просто! Сестра встала и пошла обратно в деревню.
Через час Ариэль вернулась — с полным желудком и веревкой. Господин Зоралат был достаточно любезен и показал ей, как сделать и бросить лассо. Два последних дня она ломала голову, как достать диск, — и думала только о магических средствах. Дура и еще раз дура.
Следующие несколько часов также подтвердили ее неуклюжесть. Сколько раз Ариэль насмехалась над мужчинами в конюшнях Часовни? С таким упражнением приходилось сталкиваться любой сестре на виду у всех работников конюшен Часовни.
День подошел к концу, а она так и не сумела заарканить диск. Выругавшись, Ариэль пошла из леса домой. На следующий день вернулась; рука и плечо болели. Еще три часа сестра кляла себя, кляла веревку, Эзру, недостаток тренировки и просто бранилась.
Когда лассо наконец упало на диск, Ариэль могла поклясться, что золото коротко блеснуло. Ей захотелось расширить чувства, чтобы посмотреть, что случилось, но было слишком далеко. Она решила, что больше ничего не остается, как тянуть чертову штуковину к себе.