Компания эта преимущественно состояла из элементов, проводивших больше времени на учете, нежели на учебе. На вопрос, почему именно их Паня выбрал своими друзьями, он не давал себе внятного ответа, предоставляя такую возможность все тем же фрейдистам, читателям снов, подростковым писателям и прочим шарлатанам. Было в этих шлемоголовых задирах или узловатых, кучерявых, всегда в чем-то вымазанных мангустах что-то вычурно настоящее – примерно как в родной улице, грязной, разбитой и уставленной обшарпанными панельками, которая, однако, дороже всей этой центрально-тверской фанеры и пустых окон над «лашами» и «старбаксами».
Конечно, Паня еще попадал в мелкие разноклассовые компашки, и из-за разницы в возрасте внутри нее дружба эта казалась Пане особенно чистой, как бы замешанной лишь на общих интересах и взглядах. И только когда очередная такая компания столь же скоропостижно, сколь и безмолвно распалась, Паня разглядел их унизительно почвенную, акционерскую суть. Водка в Советском Союзе стоила три рубля, что не каждому было по карману. Поэтому стоящие у продовольственного синяки предлагали проходящим мимо войти в долю, спрашивая их: «Будешь третьим?». В общем, чистое акционерство.
Разница же между этими двумя ОАО заключалась лишь в недостающем ресурсе, побуждающем прибегнуть к посторонней помощи. Если для совкового синяка это были деньги, то Паниным сверстникам недоставало храбрости. Храбрости, чтобы самостоятельно налаживать свою личную жизнь. А так, внутри компании всякое намерение лишь с небольшой, сугубо моральной разницей распространялось на всех акционеров и могло до поры до времени не вызывать подозрений у их действительного адресата. Всем конфет, все в кино, все в гости. Только чуть позже, как это бывало в публичных домах, после бурного кучного танца в салоне одной-двух пар обычно не досчитываются. Таким образом, – с грустью заключил Паня, – членство в подобных кружках обусловлено самим членством и его голодом.
Но тем больше довольства испытывал Паня от того, что с Евой жизнь свела его без посредников. Она каскадом лайкала его фотки, а он написал ей, чтобы она прекратила. Она училась в девятом классе, а он – в десятом. Она слушала «Golden Days», а он – «Fell on black days». Она смотрела «Зеленый фонарь», а он читал «Синий». Она курила, а он – нет. Он писал, а она – нет. Но, подсаженные на один и тот же сорт героина, про который сквозь клыки, еле сдерживаясь, чтобы не ширнуться прямо на елке, говорил Эдвард из «Сумерек», им было хорошо вместе. И даже без этой скрученной из календарных листов шмали, прогорающей с одной затяжки, была какая-никакая жизнь, которая иногда даже из вынужденного эрзаца превращалась в приятный досуг. Мама Евы была тренером по вейксерфингу. Зимой она летала в Тайланд на кэмпы или тренировалась в бассейне с подвешенной под потолком лебедкой, а с первым московским теплом она обосновывалась в яхт-клубе у «Крокус-Сити», в народе известном как «Силиконовая лужа» – из-за предваряющего пристань ресторана с роскошной летней зоной: бассейн, лежаки, зонтики. Естественно, контингент здесь был по большей части силиконовый от многочисленных косметических правок. Словом, южный изыск, растекшийся лужей хлорки по холодным столичным широтам. Пане сразу пришелся по вкусу вейксерфинг – такой же скейт, только доска сама едет, если посильнее надавить передней ногой, сама взмывает в воздух, если подпрыгнуть, и падать не больно, если, конечно, не на доску. Единственное, спорт этот был едва ли для рублевых кошельков, и даже со всеми «по дружбе» выходило очень недешево. Позиция, что дело это надо прекращать, была вполне разумной, но ее так громко и навязчиво занимала мама, что Паня пошел получать права на вождение катера – так можно было обеспечить свое увлечение и даже немного подзаработать.
Игровая зависимость, приключившаяся с Паней и продлившаяся вплоть до конца средней школы, хоть и превратила его в голумоподобного обитателя темных комнат, залитых бледно-синим светом монитора, однако же в учебе стала некоторым подспорьем. Паня довольно быстро сообразил, что учеба – та же онлайн-игра: тысячи квестов единого левел-апа ради. А во второй четверти, когда выходила очередная игра серии «Assassin's Creed» (особенно, если пиратка была с русификатором), Паня исправно шел из года в год на пятерку по истории. Впрочем, шел-то он шел, но до нее так ни разу и не дошел – много пропусков.