Мать для него была таким же ревнивым наставником, каким был дядя Марко для Надежды. Что-то общее было и в детстве Надежды и Лебедя. Он тоже, как и она, рано лишился отца и прошел по-своему суровую школу. Мать не баловала его, сызмальства приучала к умению пробивать себе дорогу. Но заботливая мать — женщина волевая, с коммерческой хваткой, умевшая залезать в чужую душу, чтобы выгодно купить и выгодно продать, — по-иному смотрела на жизнь, нежели наставник Надежды Марко Иванович, и весь смысл жизни видела только в наживе. Умением добывать деньги она измеряла человеческое достоинство, поэтому весь мир казался ей сплошным торгом, где все пытаются друг друга обмануть, перехитрить и где все в конечном счете базируется на принципе: не ты обманешь, так тебя обманут.
Материнское воспитание не прошло бесследно для понятливого и бойкого мальчугана, хотя он немало натерпелся от этой науки. Во времена преследования за спекуляцию мать покинула его и даже на несколько лет как бы умерла для него, сдав его в детский дом, — швырнула с умыслом, предусмотрительно переменив его фамилию на другую, ничем не запятнанную и благозвучную — Лебедь. Нагоревался и натерпелся он в этом холодном, неприветливом сиротском доме, но потом, когда подрос, был благодарен матери за такую науку. Из детского дома ему без трудностей открылись двери в рабфак, а оттуда и в вуз.
По окончании института Лебедь должен был ехать на Урал. Уральский завод, куда его направляли, хотя и был далеко не первоклассным, да к тому же и отдаленным от центра, зато там его ждала широкая дорога, по которой он мог уверенно идти в новую жизнь. Еще на третьем курсе Лебедь предусмотрительно соединил свое сердце с сердцем дочери директора этого завода, которая училась вместе с ним. Соединил довольно прочно. Мать невесты, растроганная счастьем дочери, в каждом письме уже называла его «своим», «родным», тайком от мужа посылала дочке посылки и денежные переводы из расчета на двоих и с нетерпением ждала будущего зятя к себе. Она уже выделила в квартире комнату и убрала ее для молодых.
Предприимчивая мать Лебедя, которая к тому времени уже «нашлась», сразу же одобрила выбор сына. Она не знала невесту, ей было безразлично, какова она, ее прежде всего интересовало, кто ее отец. Достаточно потрепанная суровыми житейскими ветрами, она хорошо понимала силу влиятельных связей и поэтому настойчиво советовала сыну ехать на Урал.
Однако сын не послушался. В то время, когда на Урале его уже считали зятем, перед ним внезапно раскрылась более заманчивая перспектива на берегу Днепра.
Уже с самого начала своей деятельности на заводе, еще до того как он породнился с Шафоростом, Лебедь успел завоевать расположение Стороженка. Впрочем, это было не так уж трудно: инженер, вышедший из беспризорных, представлял собой в глазах Стороженка образец классовой чистоты. Стороженковская осведомленность в заводских кадрах помогла Лебедю быстро сориентироваться в расстановке влиятельных лиц, узнать прав и характер каждого, выявить людей с изобретательским даром, войти к ним в доверие, стать сначала консультантом, а впоследствии и соавтором многих изобретений.
О таких одаренных людях, как Павло Ходак, не умевших, однако, разбираться в чертежах, Лебедь проявлял особую заботу. Подход к ним у него не был шаблонным: с одним он рюмкой чокнется, с другим — пульку распишет, а к сердцу Павла Ходака, равнодушного и к рюмке и к картам, он нашел дорогу через Сережу. Никого Ходак не любил так, как своего шустрого малыша, и ничто не причиняло ему столько хлопот и тревоги, как бесшабашность и непослушание полубеспризорного сына. Лебедь сумел подружиться с мальчуганом, завоевать его доверие, уговорил его остаться дома, заинтересовал игрушками, даже книжками. Растроганный отец настолько поверил Лебедю, что делился с ним самыми сокровенными творческими замыслами.
И как это ни странно, но именно благодаря соавторству Лебедя Ходак впервые получил премию за свое изобретение.
Держась со всеми просто, без зазнайства и высокомерия, Лебедь быстро очаровал таких увлекающихся людей, как Страшко. Они восторгались им, восхваляли его и, когда было нужно, сами, без нажима и просьб с его стороны становились на его защиту.
Когда кто-то из недругов Лебедя попытался было усомниться в его изобретательском даровании, в местной газете сразу же появилась статья о новом рационализаторском предложении, которое он предусмотрительно придерживал и не разглашал до поры до времени. А когда была сделана попытка дискредитировать его по общественной линии за то, что он избегал обычных заводских совещаний или заседаний, появляясь, как правило, лишь на торжественных церемониях, где щелкали фотоаппараты, снимала кинохроника, его и тут выручили друзья из редакции.