— А теперь, — продолжал майор, — садитесь вот за этот стол и набросайте план. Взвесить надо все — и свои возможности, и требования заказчика.
И, отступив на шаг, кивнул в сторону Надежды:
— Эту работу вы будете, выполнять уже не сами, а с нашим уважаемым гостем, представителем строительства. Прошу познакомиться.
Надежда встала и приветливо пошла навстречу Турбаю. Он тоже шагнул к ней. Шагнул и… остановился. До сих пор он не взглянул на Надежду. Краешком глаза улавливал чью-то фигуру у стола — в шапке, кожушке, но ему и в голову не приходило, что это может быть женщина. И вдруг к нему навстречу поднялась кареглазая девушка с веселой приветливой улыбкой… Турбай отшатнулся, как будто передним явилась его погибель.
— Не могу! — вскрикнул не своим голосом.
Майор удивился.
— Что не можете?
— Это задание выполнить не могу.
— Почему?
— Да вы же знаете! — попятился Турбай к двери и бросил уже из-за порога: — Что хотите со мной делайте: на фронт, в штрафную, под расстрел, но с нею не могу!..
— Турбай! — вспыхнул майор.
Но Турбай уже сбегал по ступенькам крыльца. Помначлагеря подскочил к дежурному, приказал:
— Догнать, связать и в карцер.
Майор вяло махнул рукой:
— Отставить.
— Вы слишком добры, Николай Иванович, — горячился помощник. — Слишком добры к этому преступнику, к этому убийце…
— Лейтенант! — крикнул вдруг майор. — Не забывайте, что я могу быть и злым. Слышите?!
Помначлагеря боязливо вытянулся и притих. А майор, поняв, что слишком погорячился, да еще при постороннем человеке, взял себя в руки:
— Ох, сам же я виноват. Сам!..
Надежда, ничего не понимая, ошарашенная, стояла среди комнаты.
К вечеру она возвращалась на стройку. Возвращалась с горьким осадком на душе. Надежды на лесорубов рушились. Неудача подстерегла неожиданно — как раз в тот момент, когда она поверила, что все складывается счастливо. И однако же Надежде не хотелось думать об этой неудаче. Перед глазами почему-то неотступно стоял загадочный заключенный.
VI
Злые люди в лихую годину особенно злы. Еще не успела Надежда добраться до лагеря, как Шафоросту уже донесли, что она пренебрегла его распоряжением. Еще не дошла она до конторы, чтобы доложить о своей поездке, как кто-то из стремившихся выслужиться перед начальством уже успел подробно рассказать ему обо всем, что происходило в лагере. Кто знает, откуда оно пошло: может, Дарка сгоряча обмолвилась, но Шафоросту было известно все — даже встреча Надежды с заключенным.
Надежда сразу догадалась об этом, лишь только вошла в приемную.
— Ой, что там у тебя опять стряслось? — всплеснула руками секретарша в приемной.
Секретарь — это как бы зеркало, в котором отражается настроение начальника. А эта раскрашенная эксцентричная девица, уже основательно потрепанная неудачными романами и завидующая всем хорошеньким девушкам и замужним женщинам, завидовала и Надежде, и, может, именно из зависти не пожелала скрыть настроение шефа, и сама пристала к Надежде с допросом:
— А что там у тебя за шуры-муры с заключенным?
— Какие это шуры-муры?
— Ну когда-то были. Кстати, как его зовут? Турбай, кажется?
— Доложи, что я приехала, — возмутилась Надежда.
— Он уже знает. — И проговорилась: — Он не примет тебя сегодня. — Но сразу же спохватилась: — Ведь поздно. Сама видишь.
Действительно, было уже поздно. Давно вышла на работу ночная смена. Однако Надежда настаивала:
— А все-таки доложи.
— У него сейчас люди. Погоди. — И, заметив, что Надежда дрожит от холода, сжалилась: — Да ты закоченела вся. Садись, погрейся хоть немного.
Надежда потянулась к печке. В ней весело гудело пламя. От печки дышало теплом. И только сейчас Надежда почувствовала, как она намерзлась и устала. Дорога назад была нелегкая. Особенно за перевалом. К вечеру разгулялась метель, и женщинам не раз приходилось проталкивать машину через заносы.
Домогаясь приема у Шафороста, Надежда в то же время торопливо обдумывала, что же ему сказать. Какими аргументами можно хоть немного смягчить свою вину, как лучше объяснить эту дерзкую и неудачную поездку? Правда, майор Субботин, прощаясь, успокаивал ее: не беспокойтесь, поможем. Но Надежда понимала, что это было сказано лишь для утешения, что он и сам не был уверен, разрешат ли ему взять сверхплановый заказ строителей. Пока шел спор с секретаршей, Надежда еще лихорадочно цеплялась за неопределенное обещание майора, но лишь только уселась у буржуйки, отяжелела, разомлела и стала ко всему равнодушной.