На Крыльце
Жучка-Юла, дочка Бабы-Яги, сидела, привалившись, на крыльце своей избушки. Из волшебных глаз ее временами выкатывались крупные, соленые капли, и, оставляя мокрый след на щеках, стекали и впитывались в платье. Страхи, прирученные девой сказочной, от такого оборота сами себя поиспугались, за углами, да по щелям попрятались и носу не кажут. А уж если даже на страхов наших страх-то напал, так уж больше-то никто и вовсе не пытался к Жучке-Юле пробраться ни по делу важному, ни по пустякам каким.
И как-то постепенно замерло все вокруг, как бы притаилось в ожидании. Уж давно ведь все привыкли, что Жучка-Юла может и гаркнуть не по-девичьи, и юлой закрутиться-завертеться, и заколдовать бывало, а то даже и порыдать иногда, но вот чтобы так…
А Жучка-Юла не видела ничего и не слышала, ни шум-гама, ни тишины многозначительной. И думала-то она о том, что вроде бы все у нее складывается, да при этом не склеивается. Что то ли туча грозная от нее солнце закрывает, то ли камень неподъемный на душе разлегся, то ли кандалами все тело опутано. И то ли света ей мало, то ли дышать тяжело, то ли идти некуда.
Вот уже и знания премудрые не помогают, и предметы волшебные не подсказывают, как такой недуг извести, где силы взять, да откуда свет в свою жизнь принести.
Закрыла Ягина дочка глаза и не знает уже, есть ли разница, открытыми их держать иль нет. Прислушалась тогда Жучка-Юла к тишине вокруг, и показалось ей, будто шепнул кто-то: «сила внутри».
«Внутри чего, интересно, - подумалось ей. – Вот бы еще проводил кто»
Она открыла глаза и посмотрела вниз. Длинная лестница, начинаясь прямо перед ней, уводила глубоко вниз, в кромешную тьму.
"Интересно, и откуда это все тут образовалось?" - вяло подумалось ей.
- Я провожу,- без предисловий сообщил шепот.
- а кто ты? – поинтересовалась Юла.
- узнаешь, - был ответ.
«Придется идти, когда еще пред тобой такую каверну разворотят, - все так же лениво подумалось ей»
Долго ли, коротко ли, да наступил момент, когда покинутый мир напоминало только светлое пятно над головой. И впору бы испугаться, да вот только страхи-то все наверху остались, по углам, да по щелям попрятавшиеся. И Жучка-Юла все шла и шла, спускаясь в глубокий-преглубокий колодец по длинной спиральной лестнице. Спроси её, зачем она идет и что ищет, что бы она ответила? А и нечего ей ответить было бы. Только странный шепот напоминал ей: «не медли».
Ступени под ногами утонули в темноте, и в какой-то миг вдруг закончились. Жучка-Юла, поддавшись монотонности долгого спуска, пропустила этот момент. Она падала. Это было неспешное падение в темноте и пустоте. Вспомнилась маленькая девочка, засунувшая банку в какой-то шкаф в схожем падении. Но шкафов не было, и банки мимо не пролетали. Она позволила себе ухмыльнуться.
Внезапно падение резко замедлилось, и Юла довольно плавно приземлилась на что-то твердое и холодное. КАМЕНЬ – мелькнуло в голове. Немного придя в себя, если туда вообще можно прийти в таком месте, Жучка попробовала оглядеться: темень, хоть глаз коли, да только вот глаза жалко.
И вот прямо перед ней зажглись два тусклых факела. Ну, показалось ей так после темени-то такой. Присмотрелась – ан нет, не факелы – глаза, глазищи, чего уж там. Посмотрела еще раз вокруг – везде глаза. И вот тут-то нет, не страх, ужас смертный сковал все её существо, и казалось, навсегда пригвоздил к этому ледяному камню и к этому месту. Липкой тенью стоял он за спиной, опутывая своей паутиной, отравляя своим ядом. Уже коченели мышцы и слабел разум, когда несколько голосов прошептали: «держись».
Этот шепот придал силы, позволил скинуть оцепенение и вглядеться в окружающую глазастую тьму. Глаза-то, оказывается, не сами по себе пред ней размещались, а на головах огромных существ, невиданных досель. Дальше и туловище похоже присутствовало, вот только разглядеть всю картину целиком не было ну ни малейшей возможности. Чтобы чем-то заняться, решила Жучка-Юла глаза-то и посчитать. Четырнадцать получилось. Причем одна пара глаз была выше и тусклее остальных. Выходило так, что если здесь не все законы земные понарушились, то чудищ должно было семь штук быть.
- Да, здесь нас семеро, – сказал один голос. Он звучал глухо, как будто слова давались ему с трудом.
- Мы – твои узники, - продолжил другой.
- Мы ждали тебя, - проговорил третий.
- Кто вы? – выдавила она из себя. – И где я?
Молчание… Потом шуршание огромных тел и скрежет металла… Глаза приблизились к ней, все шесть пар, что были на одном уровне.
- Ты в тюрьме. В своей собственной. Ты сама создала ее, сама заключила нас сюда и сама приковала нас.