— С чего бы это мне, интересно, радоваться? — взвился Лео. — Да ты просто… просто… глупая, взбалмошная девчонка! Чего ты суешь нос в чужие дела? Что, своих не хватает?
— Эй, Гамильтон, погоди! Я вижу, тебе безумно нравится строить из себя крутого. Так вот, пора посмотреть правде в глаза: не так-то ты крут на самом деле. Я тебя раскусила. Ты решил, что легко обведешь меня вокруг пальца, уговорив невесту держаться подальше от настырной журналистки, так ведь? Именно поэтому я и отправилась к ней сегодня — чтобы опередить тебя. — Теперь голос Алекс звучал уже язвительно. — Если бы тебя интересовало мое мнение, то я бы сказала, что Фиона просто идиотка, если согласилась выйти замуж за такого… ловеласа, как ты. В толк не возьму, с чего она решила, что ее будущий супруг — сама невинность и непогрешимость. Да ты же известный Казанова и…
— Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне?! — взревел Лео. — И прекрати называть меня Казановой, слышишь?
— Ой-ой, обидели мальчика! По словам Джеймса Босуэлла — а уж он-то все знает наверняка, — девицы встают в длиннющие очереди, чтобы провести с тобой ночь.
— Ах так?. — с угрозой в голосе протянул Лео — Прекрасно. Значит, мне нечего терять…
Позже Алекс никак не удавалось восстановить точную последовательность событий, которые произошли дальше Лео, конечно, классный фехтовальщик, но такой реакции она от него не ожидала.
Только что девушка в расслабленной позе сидела в кресле, а через секунду — нет, через сотую долю секунды — сильные руки подняли ее в воздух, и она приземлилась на диване в другом конце комнаты Она и пискнуть не успела, как оказалась припечатанной к диванным подушкам длинным мускулистым телом Лео.
— Все, с меня довольно, — проговорил он, глядя в ее перепуганное лицо, — я слишком долго терпел Подумать только — восемь лет! Самое время вытащить эту занозу.
Алекс наконец обрела дар речи:
— К-какую з-занозу? О чем… о чем ты говоришь?
— Я говорю о нас, о тебе и обо мне, — выдохнул он так тихо, что Алекс едва расслышала его слова, но переспросить не успела, потому что Лео запечатал ее рот поцелуем.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Поторапливайся, Алекс, Майк Тэннер справлялся о тебе десять минут назад. Хочу предупредить: наш главный редактор вышел на тропу войны.
— Великолепно. Только этого мне не хватало для полного счастья, — пробормотала Алекс, лихорадочно засовывая бумаги в папку. — Не знаешь, зачем я ему понадобилась?
— Прости, дорогая, не имею ни малейшего представления, — пожала плечами Лиззи и снова уставилась в экран монитора. — Что-то у меня сегодня мозги совсем не варят. Как тебе заголовок «Непорочный порок»?
— Не ахти. — Алекс ободряюще улыбнулась подруге и через огромную шумную комнату поспешила к Майку.
Зря торопилась: сквозь стеклянную стену офиса Тэннера она увидела, что шеф, оживленно жестикулируя, беседует с редакционным юристом. Но когда он заметил Алекс, то вскинул обе руки с растопыренными пальцами, что означало «жду вас через десять минут».
Алекс вернулась к своему столу, ловко лавируя между суетливыми, вечно спешащими куда-то журналистами.
Ругая себя на чем свет стоит за вчерашнее поведение, она порылась в сумочке в поисках аспирина, которым два дня назад ее снабдила Тэсса. Господи! Неужели прошло всего два дня? Никогда в жизни за какие-то сорок восемь часов у нее не случалось столько событий!
Алекс выпила аспирин и, уткнувшись лбом в ладони, с омерзением вспоминала прошлый вечер.
Тогда, на диване, Алекс принялась отчаянно брыкаться, но быстро поняла, что сопротивление бессмысленно — она попала в плен мощных мужских рук. Язык Лео с силой раздвинул ее губы, а потом и зубы. Он словно решил наказать свою жертву. Наказать поцелуем.
И она сдалась. Время перестало существовать, все часы в мире разом остановились, а поцелуй все длился и длился. Наконец Лео оторвался от ее губ и посмотрел ей прямо в глаза.
Потрясенная, напрочь лишившаяся дара речи, Алекс плотно сжала веки, чтобы не дать пролиться слезам бессилия, грозившим хлынуть наружу. Но все-таки успела заметить в зеленых глазах Лео замешательство, смятение и… изумление. Словом, в них как в зеркале отразились те чувства, что бурлили и в ней самой. Алекс услышала, как Лео тихо чертыхнулся, и вдруг ощутила удивительно ласковое прикосновение — медленным движением Лео отвел с ее лба прядь волос.
Потом он вновь склонил к ней голову, и у Алекс вырвался слабый протестующий стон. Не сразу до ее затуманенного сознания дошло, что он начал слизывать с кончиков ее ресниц слезы, то и дело касаясь губами ее дрожащих губ. На сей раз поцелуи были легкими, нежными, манящими, сулящими блаженство.