На пороге их встретил дворецкий, склонившийся перед леди Стендон в почтительном поклоне.
— Добрый день, ваше сиятельство. Надеюсь, вы и мисс Берк добрались без приключений. Мы получили указания его сиятельства, и все готово к вашему приезду.
— Благодарю вас, — холодным, безжизненным голосом произнесла леди Стендон.
Аманда улыбнулась дворецкому:
— Мы так быстро доехали. Лошади просто чудо!
— Его сиятельство знает толк в лошадях, — ответил дворецкий.
Он проводил их в салон, где в камине ярко пылал огонь. Это была внушительных размеров комната, увешанная — даже на неопытный взгляд Аманды — старинными портретами.
— Что прикажете принести вашему сиятельству? — спросил дворецкий. — С вашего позволения можно приготовить чай или шоколад.
— Пожалуй, чашку чаю, — сказала леди Стендон. — Но сначала я хотела бы пройти в свою спальню, и мисс Берк, уверена, тоже.
— Экономка к вашим услугам, ваше сиятельство, — с поклоном ответил дворецкий.
Аманда обернулась и увидела в дверях пожилую женщину в черном платье и черном атласном переднике. На поясе болталась внушительных размеров связка ключей.
— Прошу ваше сиятельство следовать за мной, — сказала она.
Впервые за все время на лице леди Стендон появилось приветливое выражение.
— Неужели передо мной миссис Хевит? — живо спросила она.
— Да, ваше сиятельство.
— Рада вас видеть. Вы совсем не изменились.
— Ваше сиятельство очень добры.
Они стали подниматься по лестнице. К удивлению Аманды, настроение у леди Стендон поднялось, и она продолжала оживленно говорить.
— Дом очень неплохо отделали, — заметила она. — Никогда бы его не узнала.
— Его сиятельство потратил на отделку приличную сумму, — пояснила экономка. — Леди Из… — начала она и внезапно осеклась.
Аманда догадалась, какое имя чуть было не произнесла экономка, и подумала: кто это таинственная леди Изабелла? Уже второй раз она слышит ее имя.
Для леди Стендон приготовили большую комнату на втором этаже, Аманду поселили рядом, в комнату поменьше. Миссис Хевит удалилась с леди Стендон, и Аманда, оставшись одна, оглядела свои апартаменты и поразилась их роскоши.
В алькове стояла великолепная кровать под парчовым пологом — его поддерживали золоченые купидоны. Мебель, картины, дорогой ковер на полу…
Может ли эта роскошь дать счастье тем, кого она окружает? — размышляла Аманда. И вновь почувствовала боль в груди, не отпускавшую всю дорогу.
Где Питер? Что с ним? Чем сейчас занят? Прошлой ночью в таверне она не сомкнула глаз: лежала и думала, где он сейчас, на крыльях любви посылала ему известие о себе. Если бы только она могла сообщить ему, что едет в Лондон, тогда они нашли бы где встретиться. Но сейчас ничего уже нельзя поправить — слишком поздно. Как глупо, что они не договорились о встрече или хотя бы не нашли посредника, на чье имя можно было посылать письма.
«Питер, Питер», — шептала она в ночи. Аманда так хотела его видеть, что была уверена — он наверняка это чувствует.
Раздался стук в дверь. В комнату вошли два лакея — внесли сундуки — и служанка в белоснежном чепце. Она принялась распаковывать вещи. Аманда умылась и причесалась. На ней было простое муслиновое платье, сильно помявшееся за время путешествия. Придется идти в столовую в таком наряде. Аманда колебалась, дожидаться ли ей леди Стендон, но потом решила, что та наверняка уже спустилась к ужину.
Полная благоговейного страха от окружающей ее обстановки, Аманда медленно сошла вниз по лестнице. Лакей поспешно распахнул перед ней дверь столовой, девушка вошла и увидела перед камином богато сервированный стол: поднос с чеканкой, на нем серебряный заварочный чайник — расписной большой, чайница, кувшинчик со сливками и сахарница и всевозможные лакомства, способные удовлетворить самый взыскательный вкус, — булочки, бисквиты, пирожные, тонюсенькие бутерброды и по крайней мере три сорта варенья в хрустальных вазочках, в каждой из которых серебряная ложечка.
— Наверное, вы проголодались после долгого путешествия, мисс, — послышался голос за спиной, и от неожиданности Аманда вздрогнула. Обернувшись, увидела дворецкого и только тут поняла, что это пожилой мужчина.
— Вы давно здесь служите?
— Не так давно, как миссис Хевит, — ответил он. — Если не ошибаюсь, на следующее Рождество будет двадцать три годика, с тех пор как пришел в этот дом.