Прости, прощай – не птицы улетели -
Перевернулись только части света,
Не рощи загорелись – это лето
Последний раз на землю посмотрело.
Переполох средь звезд, рассыпанных на землю,
Нескладность зорь, холодное тепло,
Но озеро спокойствия ушло
В дождливый май, к цветущему июлю.
2000 г.
Фотоснимки.
Дышит жизнь, и пьянит, и играет
Так, где я растворилась вчера,
Где рассветы в туманах встречают
И не верят дождю до утра.
Там, где детство ручьем торопливым
Завернет в заводь юной речи,
Где притихли плакучие ивы,
И трепещут в ночи васильки.
Жизнь, как пламя, горит, только искры
Фотоснимков и старых вещей,
Вырвав память в течении быстром,
Повествуют о жизни моей.
2000 г.
Листок.
Последнее, что видел он, последнее, чем был и не был,
То был обман, то был лишь сон и серо-дымчатое небо,
То были сказки для дитя, хотевшего увидеть правду,
Он рос в плену и для себя избрал свободу, как награду.
Но этот сладостный полет, которым грезил он так долго,
Так кроток он, так недалек, и так земля обидно колка.
Боялся ль жизни? –Нет! Увы! В своих мечтаньях он не верил,
Что смерть придет, откроет двери -
Огонь сожжет копну листвы.
И мысли, пыл он растерял… Кому нужна такая правда?
Поднять с земли его нельзя и жизни никому не надо.
«Умру ли я?» – спросил вдруг он, упав на землю золотую.
«А что изменит смерть твоя?» – спросила осень, торжествуя.
2000 г.
***
Не от того ль смеемся мы
Над детским и давно прошедшим,
Что там наивны и чисты
Стремленья наши и надежды.
Понять не можем мы того,
Что раньше было очень просто,
Пусть не достигли уж всего,
Но в жизни быть нельзя лишь гостем,
А мы должны ее творить
Своим трудом, своим здоровьем,
Не истине себя дарить,
Но верить в счастье, жить с любовью,
Любить себя, ценить других,
Иметь свой жизненный фундамент,
И каждый миг боготворить,
Ведь жизни больше нет за нами.
2000 г.
Радость.
Безумная, безумолчная радость
Средь скорби и унынья октября,
Природы упоительная сладость,
И роща шепчет ветру: «Я твоя!»
И тишина, какой не знали дали,
И аромат, щемящий сердце мне,
И лодочками листья уплывали
Из пруда темного к сиреневой весне.
А радость… радость – горькая отрава,
Осенней сказки золотистый яд,
Последняя перед зимой забава
И перед будущим последний взгляд назад.
2000 г.
О земле.
Нет! Снег ее не убьет!
Жирную черную землю!
Нет! Снова солнце на землю придет
Спорить и драться с метелью.
Там, в этой черной и жирной земле,
Правда зарыта, как кости -
Кости людей, умиравших на ней -
Истины скудные горсти.
Соки впитала и кровь от сынов -
Не потому ль плодородна?
И не умрет от обильных снегов,
Вновь по весне станет вольной.
Думай, рожденный землей человек
Правда близка, но нужна ли?
И для России закончится снег -
Земли всегда оживали.
2000 г.
А верить ли?
Не жди зари – и она не настанет,
Не верь в звезду – и погаснет она.
Луч солнца, лед, – и надежда растает
Водою истины, лжи, или сна?
Иль бреда, или, может, сомненья,
Но верить ей- предрассветной – нельзя!
Победа, страх, и огонь пораженья,
И воды истины мне не друзья.
И не спасти. Снова адское пламя
Сжигает строки последние грез
Меня прости – я спасаюсь стихами,
В последний раз
Задаю свой вопрос:
А верить ли?
2000 г.
***
Разбив стекло, ушли мечты –
Как талый снег в ночи далекой
и все, что жизнь дарила ты -
Лишь лед над речкой синеокой,
Крадется повседневность в сон,
Ушли сомненья и тревоги,
Берез сломленной поклон,
И предо мной моя дорога…
Листва шумит поблекшим роем
И не вернуться, не свернуть
И неба нет над спящим полем,
Одна лишь грусть…
Одна лишь грусть.