Вернешь во вторник, а в четверг Иринка
Отдаст кондуктору засаленный билет.
И целых семь часов озябшие вагоны
Конвоем пасмурным ее будут стеречь,
И глупо думать, что всесильны телефоны,
Что смогут чувства хрупкие сберечь.
2004 г.
***
Легче не верить, чем найти,
Лучше надеяться, чем потерять,
И в попытках досчитала до пяти,
Спотыкнулась, но веселая опять.
Все не важно : прогорело и ушло.
Шесть но шесть – … наверно, тридцать восемь,
Если боль, то выпей карвалол,
Если грусть – то просто плачет осень.
2004 г.
Рабство принципов.
Чешуйчатые мысли,
Ячейками сознанье,
Копаниями в смысле
И тихим ритмам данью,
Венком лавровым давят
И возвращают к боли
И смеси подсознанья
Кошмарным сном уколют
Змеятся и шипуют,
Изобретя лекарство,
Но ты любил такую
Из боли и из рабства,
Из шелкового плена,
Из нервов и из крови,
Но больше нет царевны…
Опять венком на брови
Чешуйчатые мысли…
И изумрудным блеском
Коварных глаз нависли
Недобрые подвески.
И яд уже под кожей,
Агония терзает,
Ее любовь, быть может,
Была… и вновь босая,
С распущенной косою,
В лиловом сарафане…
Что делать с головою,
Когда душа в тумане,
Кто еще не ясно,
Продлится ли мгновенье?
И свет горит напрасно -
Бушует злобный гений
Рассудком окрещенный.
И вдруг мечтаешь очень,
Что победят загоны,
И ставишь троеточье…
Но мысль змеей гремучей,
Когда душа на грани,
Прогонит злые тучи,
Вернет душе желанье.
И снова все как было,
И снова власть и скука,
Обрезанные крылья,
Нелепая разлука.
В принципиальном рабстве,
Где чувства – грех запретный
И мысль опять властна,
И не живут царевны,
И смеси слез небесных
С травой и жемчугами,
И бисерная бездна
Под босыми ногами.
2004 г
Красные бусы.
Красные буквы. Длинные точки.
Он не вернется. Дни все короче.
Солнце на грани. Небо в испуге.
Чьих-то стараний длинные руки.
Мокрый асфальт. Искорежены стекла.
Красный Фиат и ока – все поблекло.
Жизнь возвратилась болью в затылке,
В лицах врачей и в знакомой улыбке.
Дождь зарыдает. Солнце довольно -
Он уезжает. Ты поешь сольно.
Красные бусы пришлет в бандероли :
«Помню о встрече. Помни о Коле.»
2004 г.
Копье.
Комп завис, заброшены тетрадки,
Достоевский нежится в пыли,
Не полит цветок, и чай остыл несладкий,
Что-то радио бурчит про Сомали.
Сядешь у стены и волосы распустишь.
И зачем теперь весь этот мир,
Если он ушел – и не воротишь?
Только чайник надрывается, как мим.
Лучше б жизнь ушла, хотя теперь не важно.
Дождь – встаешь, идешь снимать белье.
Ночью тихо, холодно и страшно.
И все грезится – торчит в груди копье.
2004 г.
Оркестр осени.
Забудь, что я была твоей невестой
В прекрасных грезах, в сизо – дымчатой весне,
Но очень правит музыкой небесной,
И лишь неправда на хрустальном дне:
Ты осушил бокал, и боль разлук хмельная
Нагрянет завтра, послезавтра, через год,
В холодном сердце осени, рыдая,
Огонь задует листьев хоровод,
Но не вернется та, что называл невестой -
Растаяла, как дымка по утру,
В гремящих звуках осени оркестра
Неверной нотой вскрикну и умру,
И не забуду, не смогу поверить,
Что из неправды сшиты небеса,
Что пред другою ты откроешь двери,
И будут грезится тебе ее глаза.
Ах, если б знать, что там на дне, отрава…
Стихает осень, уходя за горизонт,
Чернеет неба серебристая оправа,
Ах если б знать, что это только сон.
2004 г.
Странный подарок.
Заболели глаза светофора,
Он закрыл их и больше их нет,
Без интриг, без пустых разговоров
Просто смолк, просто выключил свет,