Рабыня кинолент.
Ее спасать от рабства
Уж поздно. Вновь перед тобой отель,
Зажеванные кадры сцен постельных,
Проходят чувства,
Остается лишь вина
И такт
И дочь Мария – папина царевна,
И страшно, пусто,
Если и она
Подпишет "М. Дитрих", не прочитав контракт.
2004 г.
Сегодня.
Швырнула о стену,
О камни на ковре
Острые
В обезжиренном мире тревог горстями
Загребала измену
И жгла на заре.
Верстами
Между нами лежала она,
Твой портрет
На шнурок и на шею надену,
И сегодня останусь одна,
И измену
Уничтожу совсем, разобью и забуду,
По мне лазарет
Плачет утром и днем
И сегодня в наем
Я отдам эту смуту.
А жирном море любви,
Где отчаянье – шанс все исправить,
Версты сжать, камни сгладить, наладить
Производство небьющихся ваз,
Несгораемых зданий,
Звенит селяви,
А не fuck you.
2004 г.
Восемьсот двенадцатая.
Пустынна комната,
И даже я в ней призрак,
И в каждом сантиметре боль потерь,
Любви моей окислившая золото,
И в прошлое захлопнувшая дверь,
И в титрах,
В холодных строках,
В обесцвеченных страницах,
Разлука хитро
Вяжет жизнь на спицах,
Забыв о сроках…
Мы стремились в Ниццу,
Вкушали красное вино
Шальной зари,
Хотели славы и богатств добиться -
О чувствах не хотели говорить,
Играли в домино…
Я не могу коснуться
Твоей постели, отодвинуть стул,
Завесить шторы, переставить книги,
От любви очнуться,
Забыть про снов интриги
И уйти в загул.
Лишь номер восемьсот двенадцать
Помнить комната,
Лишь цифру из истории любви,
На сердце холодно,
С собою не зови -
Не суждено нам в Ницце целоваться.
Олени.
Порочный круг времен
Крепко завязан восьмеркой,
Мы станем оленями
В рощах стального Нью- Йорка.
Ты станешь любовником
Девственно-беличьей кисти,
Я – пчелкой над донником,
Шорохом пламенных листьев.
Мы все нарисуем. Асфальт
Превратим в черепицу.
Научим мечтать
Эту денег и власти столицу.
Промчимся, как бесы,
Меж зданий, машин и прохожих,
Добычей для прессы,
Знаменьем для всех не похожих.
Я стала брусничной зарей
В подворотне мат. фака
Ты был очарованным мной
Юным гением мрака.
С талантом бессмертной руки
В эйфории предчувствий, томлений
Мы нынче незримо легки
Как нью-йоркские сны, как олени.
2004 г.
Стометровочно.
Ускорение… и на финише
Через боль, через мышцы выбежишь
Из рекорда, из прошлой победы
Королем стометровочной секты.
Но амбиций станет лишь больше -
Вновь в колодки – ведь проще в калоши
И домой, и забросить все старты,
Завязать, наплевать на стандарты.
Вдохновенье… и на выдохе,
Проклиная стальные reebokи,
Кислоту, и реакции в мышцах,
И судью, и дорожку, и лица
Тех, кто ждет от тебя лишь победы.
Тошнота, темнота вместо света.
Упоение… и на линии
Вдоха нет – только небо синее.
2004 г.
+7-906-…
В белом племени снега лютого
Были пленники, шли раздутыми.
Синий гонг нас звал в дали синие,
Был ошейник мал, дни, как линии.
Ты сбежать хотел к кораблям весны,
К берегам любви нежно – розовым,
Но тропу метель превратила в сны,
Заменила мне сердце сотовым.
2004 г.
Что делать?
Лунный свет обжигал пальцы, кончики.
Там, где нет выбражал танцы кончены.
В белой стеночке окна росписью
На коленочки – раз вы просите.
За лекарствами и невидяще щупать лес
В тредесятом царствии, верить в чудище
За богатствами и в чистилище отправлять принцесс.
Что же, Верочка, медлишь, милая,
Спичка – белочка – фетиш вспыхнула,
Занялось огнем не безумия,