В сводах белых облаков церковных
Эхом колокольным золотит.
2004 г.
Измерения.
– Врешь! Нет доступа к этим сетям!
Там у них все сложней и глубже,
Там подсвечены розовым лужи,
И согласием маются души -
Нам не нужен
И нашим детям,
Что скулят от тоски по рассветам,
И на равных глаголют с ветром,
И не лгут же
Царям и монетам!
Черта с два я поверю в это!
Там пароли с двойным секретом,
Там запретна мечта о стуже,
Там весна говорит о муже,
И брусника о зорях тужит,
И старуший
Взгляд пистолета
Сверлит брови немым ответом,
Не пойду я туда. Но где ты?
– Я снаружи…
2004 г.
Блин…
В моей сохранной игре
Он – пыль золотой колесницы
Он – обод жемчужных карет
Он может прийти в январе,
Но может не возвратиться.
Звенит одичалый рассвет
Макушками сосны макает
В насыщенный розовый свет,
А может пока нет? Стихает
И вовсе, совсем замолкает
Божественной песни мотив.
Смотрите, мой хлопец тикает,
А может, судьба, блин, такая,
А может, Game over икает,
Столь близкий конец ощутив.
И вновь на исходную точку,
Из памяти выберу соль,
А может, веселую ночку -
Небес незаконную дочку,
И в порт побегу, как Асоль.
2004 г.
Облака.
Пронеслись над землей вурдалаки
Утром белые – ночью в огне
Привидения в полумраке,
Или просто разводы в окне,
Или просто разводы на слезы,
Подгоняемы розой ветров,
Словно блажь в оперенье мороза,
Или песни веселых хохлов,
Тех хохлов, что грозы не боятся
И восьмеркой чертям вяжут хвост,
Тех хохлушек, что ночью на пяльцах
Небо вышили, но без звезд.
2004 г.
Метель.
Оторопела от таких холодных слов
И даже ей поверила не сразу.
Она хвостом вильнула в и Ростов
Уехала вертлявая зараза.
Ты к ней тянулась из последних сил,
Вся превратившись в мысль о белоснежье,
А нынче ветер в поле разносил,
Швырял метель, и сеял безнадежье.
2004г.
Малыши.
Станет выше на одну ступень
Мельхиоровых объятий обладатель,
Милый сердцу, ласковый предатель,
Лучезарный, теплый зимний день.
Он отныне не почувствует стенаний,
В Южной Азии не будет мельтешить,
Пусть в плену гипноза малыши
Поцелуям волн не ищут оправданий.
Станет взрослой выжившая дочь,
Перестанет проклинать тетрадки,
Позабудет вкус объятий сладких,
И отринет все, что дарит ночь.
Ей туда дорога, где холера,
Только там пропащая Луна,
Вспомнит, как разлука холодна,
Как опасна для безумцев вера!
2004 г.
Бумажная юность.
Отсырели дни нашей юности,
Перегнили сны черносливами,
Акварели засохли, осунулись,
Из ванили звон переливами.
На газетный лад затянулся снег,
Оторвались оторвы, как пуговицы,
Нам с тобой от них лишь дырявый след
На бумажной шинели распутицы!
2004 г.
Чипсины.
Отломались, оторвались брови фикуса,
По лицу размазано – «Мне жаль»,
И в глазах зеленых только минусы,
Непривычной радости печаль.
На круги своя вернулись чипсины,
Им в Нигерии ведь нечего ловить;
Рафинадовые копи скрыли истины
О свободе, об учебе, о любви.
Кофеин, рассыпанный неловко,
В амнезии вечного огня,
Весь в укорах фикусовых бровок,
Обессмысленные истины храня,
Он за тучами, в Нигерию, в Абуджу
Полететь мечтательно хотел,
А у чипсины рвались наружу
Слезы специй Рафинад чернел.
2004 г.
Куплеты.
I.
Чья грусть устыжена?
Чьи руки по локоть, по колено,
Позарез хотят тебя?
Душа напоминала воробья
И чахла хижина в разлуке сокровенной,
Завернуты в фольгу,
Запечены и запечатаны
Мечтами письма вскрытые,
И над орбитами
Не смелыми бегу.
II.
Так в церкви пахло ладаном.