Я совсем не умею ухаживать за больными людьми, да и сама болела крайне редко. Хорошо, что хоть аптечка у меня имеется со стандартным набором лекарств. Последний раз они мне понадобились полтора года назад, когда в теплый майский денек резко начался ураган, с сильнейшим ветром, жутким ливнем и градом. Кошмарным градом, где каждая падающая льдинка была размером с фасолину. В итоге я вместе с Микой, с которой бродила тогда по улице, заболела бронхитом и лечилась около месяца. С тех пор я больше не болела, не считая стандартного насморка.
- У тебя температура! Сейчас, подожди минутку, - сказала и быстро полетела на кухню.
Налила воды в стакан и взяла таблетку жаропонижающего. Я, конечно, понимаю, что оно может и не подействовать, однако попробовать стоит. После того, как я помогла ему выпить лекарство – понеслась обратно на кухню и намочила полотенце ледяной водой, чтобы сделать компресс, а затем побежала обратно в комнату.
Как только я приложила полотенце ко лбу парня, послышалось шипение и из полотенца начал выбиваться пар! Вода начала испарятся!
Я вспомнила, что вроде как могу исцелять, и всей душой пожелала, чтобы жар прекратился, и дотронулась ладонями до его руки. Мне почудился свет, однако это не помогло. Жар не проходил, и я видела, как Фиме плохо. И я испугалась. Я действительно не знала, что делать. Он попросил еще попить, сделал пару глотков воды, а потом уснул.
Как я переживала не передать словами. Внутри все будто перевернулось, и я разрыдалась. Тихо. Без истерик. Это был второй раз, когда мне было так страшно. Первый был связан с моим братом, когда маме перед кесарево сечением сказали, что мальчик слаб и возможно не сможет сделать и первого вздоха. Мы с папой четыре часа просидели возле операционной и все время в неведении. Мы не знали, как там мама, и как там мой брат. И мы чувствовали себя самыми счастливыми, когда услышали крик новорожденного мальчика, и врач, высунувшись из двери, сказал, что все прошло успешно: мальчик жив, здоров, и будет развиваться хорошо, и мама в порядке. Наверное, как и за те, худшие в моей жизни 4 часа, я чувствовала себя бесполезной, будто все, что я могу, это сидеть и ждать. Ждать неизвестности.
Фима перевернулся на живот с легким хриплым стоном, словно ему очень-очень больно и тяжело двигаться. Его спина оголилась, и моему взору предстали черные крылья, однако что-то в них изменилось. Я пригляделась, посмотрела внимательней, представляя в голове то, как они выглядели вчера, и тут я поняла, в чем дело: с крыльев начали исчезать перья, сегодня на них были пустые места, словно крылья не дорисовали. Но вчера такого не было!
Вдруг я вспомнила трех бугаев, назвавших себя курьерами, которые объявились вчера на пороге моей квартиры, вспомнила, о чем они говорили, и в ужасе закрыла лицо руками. Неужели это действительно все правда. Неужели Серафим умирает. Я не могу допустить этого, и сделаю все возможное, чтобы он жил.
Я взяла себя в руки и попыталась успокоиться. Надо позвонить в университет, и перевестись на заочное, потому, что у меня такое ощущение, что я еще долго не вернусь сюда.
Взяв мобильный, я увидела около десяти пропущенных от Доминики, но решила, что позвоню ей позже. Я позвонила декану, чтобы обо всем договориться:
- Да, слушаю.
- Здравствуйте, Игорь Михайлович. Это Лидия Туманова, помните такую? – поздоровалась я хриплым голосом.
- Да, да, конечно, Лидия. Как же забыть лучшую студентку факультета международных отношений. Что-то случилось?
- Игорь Михайлович, я бы хотела перевестись на заочное, - я старалась сказать это более твердым голосом, однако получилось еще хуже, чем я думала.
- А что случилось? С чего вдруг? Но судя по вашему голосу, что-то серьезное.
- Так я могу перевестись или нет, это очень срочно.
- Эмм, да конечно, но на это требуется время, чтобы как минимум заполнить все необходимые документы.
- Но у меня нет времени, - на глаза опять навернулись предательские слезы, когда я посмотрела на Фиму, неподвижно лежащего на диване. – Мне нужно срочно уехать, понимаете? – я всхлипнула.