— Ну и пускай увольняют, — ответил Михаил. — А если не уволят, то я сам уволюсь.
Лиля посмотрела на него с недоумением.
— Не понимаю. Тебе же всегда нравилось работать в лаборатории. Создавать что-то новое…
— Вот именно что новое, — перебил её Михаил. — Но твой дядя загружает меня рутинной работой. Я изобрёл скоростной двигатель для пассажирских кораблей, а ему подавай для грузовых…
— И ты угнал корабль, чтобы сбежать от дяди? — спросила Лиля, её голос звучал с ноткой иронии.
— Да, — ответил Михаил, улыбаясь.
— На планету-торт?
— Да.
— Вместе со мной?
— Да.
Лиля громко рассмеялась. В этот момент в аудиторию вошёл профессор социологии. Он важно прошёл к своему столу, но Лиля и Михаил, увлечённые разговором, не заметили его появления.
— А весь этот спектакль с поломкой корабля, зачем устроил? — спросила Лиля, продолжая смеяться.
— Поломка была настоящей, — ответил Михаил.
— Ну-ну… Теперь мне всё понятно… — сказала Лиля, её глаза блестели от смеха.
Профессор, сидя за столом, с серьёзным видом наблюдал за ними. Его взгляд выражал недоумение.
— Молодые люди на задней парте, — раздался его голос профессора. — Мы вас долго будем ждать? Лекция уже началась.
Михаил, смущённо опустил голову, попытался сосредоточиться на словах профессора. Лиля, сидящая рядом, нервно перебирала ручкой в руках, стараясь не привлекать к себе внимания.
— Итак, тема сегодняшней лекции: «Социальная теория счастья». Михаил, сейчас скажет нам, что является счастьем для всего человечества?
Михаил, застигнутый врасплох, поднялся с места. Его голос прозвучал грубо, почти вызывающе:
— Я считаю, что каждый человек счастлив по-своему. Нельзя всех ровнять под одну гребёнку…
— Вижу, молодой человек, вы невнимательно слушали меня на прошлой лекции.
Профессор, не меняя выражения лица, встал с места и заложив руки за спину и начал медленно ходить вдоль первого ряда.
— Счастье, с точки зрения социологии, — начал он диктовать, — можно рассматривать как преобладающую направленность индивидуального и коллективного сознания, которая обладает социальной значимостью и нормативным характером, и проявляется через высокую степень удовлетворённости человека своей деятельностью, жизненными условиями и социальным статусом в обществе… Записали? — он остановился, окинув аудиторию оценивающим взглядом.
Лиля, сидящая рядом с Михаилом, толкнула его локтем и шепнула на ухо:
— Говорят, наш профессор раньше работал в психиатрической больнице. И теперь применяет гипноз на лекциях.
Михаил, услышав это, невольно улыбнулся. Профессор внезапно остановился и повернулся к аудитории. Его голос стал тише, почти шёпотом, но в то же время завораживающим.
— Сконцентрируйтесь на моём голосе, — произнёс он. Его слова, казалось, проникали прямо в сознание. — Пусть ваши мысли успокоятся. Вы здесь, но ваш разум свободен. Слушайте меня внимательно…
Михаил, решив подыграть. Скрестил руки на груди, облокотился на спинку стула и закрыл глаза. Голос профессора стал монотонным, гипнотическим.
— Теперь, когда ваш разум открыт, скажите мне: что такое счастье для всего человечества?
Михаил почувствовал, как его сознание начало плыть. Голос профессора становился всё тише, пока не растворился в полной тишине.
Глава 20
Сон на лекции
Михаил оказался посреди зелёной равнины, окружённой пологими холмами. Небо было ясным, а трава под ногами мягкой и свежей все напоминало знаменитую заставку Windows XP — «Безмятежность». Михаил огляделся, пытаясь понять, где находится.
На одном из зеленых холмов он заметил старца сидевшего на пригорке. Он был в белых древнегреческих одеяниях. На голове — лавровый венок из золотых листьев, а на ногах — белые сандалии с крыльями. Старец завязывал одну из сандалий, словно готовясь к путешествию. Михаил подошел к старцу.
— Кто ты? — спросил Михаил, — и что здесь делаешь?
Старец поднял голову, и его взгляд встретился с взглядом Михаила. В его глазах читалась мудрость веков.
— Я — Гермес, — ответил он, продолжая завязывать сандалию. — Бог путешествий, проводник душ и вестник богов. Сейчас завяжу сандалию и полечу дальше, сквозь пространство и время.
Михаил сел рядом с ним на траву, всё ещё не веря своим глазам.
— А что это за место? — спросил он, оглядывая зелёные холмы. — И где все люди?