- Они сдесь, по опмену между универзитетами Дресдена и Адессы. Есдять по хородам, изучают бит и тратиции Украйины, - вел дальше Абу.
Его друг Ибн, уже начал попивать ликер из запасов раненого Медведенко.
- А чего сюда, именно к нам, их занесло? – заинтересованно спросил Леша «Пахан». – Там, что в Европе, своего быта мало?
Его способность - все перекритиковать, что ли, всегда брала верх в таких ситуациях. Или же, в нем сейчас, себя так выражало скрытое желание - узнать по больше, о новых пляжных незнакомках.
- Они немпки, но Мелиса – этно из Пуэрто- Рико, ротители переехали дафно в Херманию, - продолжал, уже Ибн.
Женя отметил:
- Говорят они неплохо, хоть и с акцентом.
- Дорин гофорила, что у них пыл фыбор: Франция или Шьотландия, а они решили ехат сюда. Фсе новое – гофорят. Перестройка …Специально поль года хотофились!
Студент Медведенко просто заржал. «Пахан» сплюнул, а Женя не мигая и переводя взгляд с одного сенегальца на другого, сказал тоном галантерейщика Бонасье из «Трех Мушкетеров»:
- Я спасу тебя, Германия!
Крупный глоток, из уже - «бутылки дружбы» абрикосового ликера, стал тому подтверждением.
Через некоторое время, со стороны странного склона, приправленного газом «черемухи» и заставленного диковинными позами йогов, показались пузачи-агрессоры. Шаги их были добрыми, а жесты располагающими к задушевной беседе. Три расслабленных мужичка, расположились рядом с одеялом студентов.
- Пацаны, без злобы. Пробачтэ, до вас можно? – проговорил, широко расставляя руки, один из «сарделек» Жени.
- Будь ласка! – ответил вежливый Леша «Пахан», и потом сразу, почему-то, по грустнел.
«Абу-Йибу» синхронно отодвинулись в сторону, приглашая подошедших к пляжному столу. Добрые люди со склона, не размениваясь на мелочи, уткнули в песочное одеяло две полноценных по пол литры, светло – коричневого цвета.
«Все – это контрольный, сто процентов – самогон из разряда «скаженный», - утвердительно заявила память Гурского!»
«Лис» сделал привычный жест, якобы уставшего человека, утирая пот на лбу…
Студент Медведенко, одобрительно замахал уже очень пьяной головой. Остальные же, включая Алексея, запустили режим: «главное – живым не даваться…»
- Мы сами, хлопцы винницкие. Тут бабы наши – студентки бывшие, уже женами нам стали, - вещал «мучитель детей», - кажуть, идем на склон, где мы летом время проводили.
Надо заметить, что гости по мимо «скаженного» самогона, с собой принесли (не порезанную правда), домашнюю колбасу и пару - тройку бумажных стаканчиков.
- Тут, такэ, - продолжал наполняя емкости, еще один гость, - моя пишла, ну – «до ветру», як то кажуть, а там компания молодых шла и давай ее - конякой обзывать, мол, хто там: «сцыть, як лошадь…»
Потом он замолк, привстал на локоть, и, типа – будем, приподнял стаканчик. Примечательно, что активней всего его поддержали сенегальцы. Жест понимания от - Абу и Ибна, выглядел, даже очень убедительно.
Оправдательная причина недавнего нападения на пляже была: выяснена, обсуждена и взаимно понята. Мир, наступивший после, полностью снивелировал все бывшие взаимные обиды.
Если и дальше быть детальным, то любой человек, который хотя бы однажды на пляже в жаркую погоду пил крепкий алкоголь, практически – обречен на две вещи: или на сон, в том же месте или на новые ощущения, но уже утром …
Позже добрых «агрессоров», забрали их верные жены. Но, их примирительные усилия, не остались без результата. Программа вечера, была задана с завидной точностью, аж до самого рассвета.
Ибну, так понравился коричневый продукт из Винницы, что он прямо таки увлекся. На предложение – собираться и идти обратно, он выразил решительный протест. «Что, мол там в общаге делать? Я типа остаюсь. Вон - только вечереет, и костры сейчас будут…»
Такому решительному заявлению сенегальца способствовала ситуация, разворачивающаяся недалеко, под ракушечным склоном. Там, «Фил» и его прихожане, судя по всему, располагались на вечерние посиделки. Друг на друга, ставились неровные камни, бесформенные сухие палки, скидывались в одну кучу, пакеты с одеялами и продуктами ждали своего ночного часа.
Но, то что ведомо жителям из 46 –й комнаты, не всегда может налезть на голову иному жителю планеты Земля… И потому: Гурский, «Лис», студент Медведенко и остальные участники дневных приключений (с участием бабушек, йогов и громко писающих женщин), решили идти к вечеру обратно, в свое студенческое «гетто».
Абу, что было скорее исключением из правил, чем нормой, оставил Ибна – «Филу» и проследовал вслед за «дневными пляжниками».
Кулан, еще по дню прибыл из родного края. Запасы продуктов, а если быть точнее – закусок, были щедро пополнены его заботливой мамой. С обязательным напутствием любимому сыну: «Не пхать куда попало свой набалдажник, и не йи..бать там всяку шваль по учебным коридорам!» То, что это у них было семейное, поняли уже все, кто хоть в какой-то степени, познакомился с его родными.