Алексей слушал молча. Про себя отмечая определенные моменты, в повествовании милиционера. Женщины больше возились с ребенком, чем участвовали в беседе.
«Лысик», по ходу был всепогодным пьяницей. Духота и жара никак не воздействовали на его желание потреблять алкоголь. По пол стакана за раз, он в аккурат осваивал перед каждым выдохом, приговаривая: «Хорошо пошла, беленькая».
- Я, через год уже стал – «своим» у товарища майора. Он мне как-то говорит: «Ты Игорек, пригляди за рынком в центре, возле «самолета». (Памятник МИГ-21, в центре Новомосковска), а то там всякие «братки-блатные», стали наведываться, пообщайся дай понять, кто здесь за старшего.
«Лысик» перевел дух и подкурил дорогую сигарету. Значимость своего положения он проявлял во всем. От вольно-расслабленных речей до барских манер за столом.
- Я все это уладил, уладил через тестя и с парой «омоновцев»… Доложил руководству. Как сейчас помню, товарищ майор встал и прямо так, в окно из кабинета скрутил «кукиш», затряс ним и проорал буквально: «Во! Во! Вам – бля..дь»! Во! Босота задрыпанная, а не мой базар!»
Цитируя своего босса, «Лысик» скрутил видимо точно такую дулю прямо перед носом у жующего Гурского. Потом демонстративно, подчеркивая весь обьем посыла, направил ту в сторону Светы, Маришки и маленького Василия.
Алексей улыбнулся. Он не видел ни разу этого майора, но почему-то представил в этой сцене у окна - актера Вячеслава Невинного.
Сотрудника Лысякова, по ходу начало немного «укачивать». Более откровенный мат, развязность в поведении, громче тирады… Маришка стала чаще его осекать:
- Игореня, не так нервничай, тебе же на службу завтра.
- Все нормально мать, - уже поджевывая слова говорил «Лысик», - я там – «свой». Мы с товарищем майором, еще понакручиваем им всем тут хвосты.
Алексей, поддакивая в такт голосящему, рассматривал своего визави, и не только глазами. Чисто - «новый» мент. Женат - по связям, на службе тоже по увязке, в быту – классический паразит. И самое тяжелое ощущение складывалось от интуитивного предчувствия, что – это, и есть будущее поколение правоохранителей…
Знакомый скрип «жигулевской» коробки передач обозначил наличие транспорта для «Лысика» и его семейства, для доставки оных восвояси. Тот же, «стремный» тип за рулем, еще раз тревожно всех осмотрел, не покидая кабины.
- А, мои барыги водителя прислали, пора ехать, - сказал милиционер, - Маришка, давай в машину, по раньше уложим Василька и мужем жена займется…. – выдавливая улыбку, закончил он.
Маришка, что-то виновато фыркнула в ответ и умостилась на заднем сиденье машины.
- Давай Леха - пока, если там что по городу - обращайся. Не чужие уже.
Вероятно, под связывающим их символом, Игореня имел в виду распитую до дна бутыль «Распутина».
- До встречи Игорь, спасибо. Удачной службы тебе! – ответил парень.
«Лысик» обнял сестру Свету, потом увалился на переднее сиденье «Жигуля» и жестом попрощался с провожающими.
«Классика жанра, - констатировала память».
Отдельным островком нетленной силы мысли и просвещения для Алексея, была домашняя подшивка журналов «Роман-газета». Отец долгие годы аккуратно ее собирал. Там были как огромные литературные полотна, так и более малые писательские формы.
С «Фаворитом» Пикуля и «Чапаевым» Фурманова, первое знакомство произошло именно на страницах отцовской подборки. Сейчас было очень интересно встретить и пролистать «Мои университеты» Максима Горького. Здесь больше работала ассоциация с теперешним студенческим настоящим Алексея.
Но более детально, остановился он на произведении чилийского автора Пабло Неруды под названием - «Признаюсь: я жил». Увлекли молодого человека яркие впечатления автора о проживании в СССР, в 50-тидесятых годах, а особенно от посещения Кавказских республик и Крымского полуострова. Первый раз высказывание Пабло Неруды: «Крым – это орден на груди планеты Земля», Алексей прочел именно в советской библиотеке для всего народа, под названием – «Роман-газета».
Недавние вагонные этюды о Крыме от самбистки Ани, приобрели новую, более насыщенную окраску в восприятии молодого человека.
Конец 4 главы.
Часть 1, глава 5.
«Когда б не перемены,
Мы б грузчики пошли ... »
"Рекэтмены", В. Асмолов.
Район города Днепропетровска - Красный камень, наряду с видавшим екатерининские страсти Амуром, считался одним из самых старых и неблагополучных еще и, в до перестроечное время. Частный сектор, кривые темные улочки, удаленность от центра и - соответствующие радости и печали местных жителей. Проживающее здесь население в общей массе имело свою определенную классовую принадлежность. Рабочий элемент с «индустриалки», вперемешку со стариками доживающими свой век в понурых хатынках, почти открыто добавляли притонные завсегдатаи и криминальный сброд, различного пошиба.