Костя раскурил очередную сигарету. Музыкальные истории Асмолова сменили протяжные звуки синтезатора Жан Мишеля Жара.
- Ты представляешь, что он себе задвигал, раз такой подорванный был, - произнес Алексей.
Костя чуть грустно хихикнул и продолжил:
- Когда братва к Геле с Шиной пришла по поводу их знакомого, то наши техникумовские дамы даже шутить пытались. Геля сказала им, что «Хоттабыч», просто сильно природу любит, потому живет реально не у них, а в лесу. Но потом стало не до шуток. Парни серьезные оказались. Я понял так по рассказам Иры, что бить не били, но пару кругов по местной братве, им пройти пришлось… Короче, потом уже и Геле с Шиной довелось податься в бега. Где «Хоттабыч» они реально не знали. Сбежали с той хаты в город. Денег нет, одежды тоже сменной, знакомые все от них открестились, опасаясь визитов братвы. Неделю еще по Ленинграду протусили, денег подработали теми местами, что у них при себе остались и по домам. Лариса - в Мурманск, а Ира сюда обратно, - в Днепропетровск. Как меня заверила Шина, - закончил Костя, - что после этого они и Гелей даже ни разу не созванивались.
Потом он чуть задумчиво, покрутил массивный золотой перстень на мизинце правой руки. Концовку повествования о нелегких буднях бывших однокурсниц - Кости и Алексея – в чужом городе, даже Боря «Харя» слушал с выражением сочувствия на лице.
Да, возможно, теперешний род деятельности Кости Локану и его дружка Бори Рахлина и наложил на них свой отпечаток, но по сути это были еще молодые ребята, которым вовсе не чуждо было понимание чужой, особенно - девичьей беды.
Сейчас, молодой человек, проникаясь повествованием своего товарища, вспомнил - свои первые «знакомства» с наркотическими веществами.
Еще совсем подростком (от 10 до 12 лет), он с такими же мальчишками, как и сам, проводил все лето у бабушки, матери – отца, в его родной деревне - Николаевка. Близость от города, позволяла бывать там, в любое время и сколько угодно. Пресечения, с более старшими по возрасту парнями, происходили постоянно. Вечерний костер, сбор фруктов в соседнем саду, обязательные угощения всей ватаги после забивки кабана или свадебного мероприятия. Все как есть: детство, деревня, воздух и взросление. Осенью советских детей возвращали родителям – другими: загорелыми, окрепшими и много нового, узнавшими …
Соседский юноша Женя (ему было тогда уже 16 лет), часто помогал бабушке, в ходовых заботах. Что-то подправить по хозяйству, почту отнести в центр или там, в магазин сбегать. В деревне - это норма. Алексея он называл – «Малой» (с ударением на буку – о), и при необходимости всегда брал того с собой, на различные задания от своих родителей и бабушки. Часто так же, он бывал в Новомосковске на вокзале, что-то, кому-то передавая или встречая. Так периодически мопед Жени становился средством доставки внука Алексея: от родителей к бабушке, и обратно - от бабушки к родителям.
В один, из уже очень поздних августовских вечеров, мальчик увидел как его друг Женя, пробежал вдоль кромки поля за забором, с охапкой какого-то бурьяна. Потом скрылся в овраге ближайшей посадки. Алексей пошел в его сторону. Из-за невысоких кустов, он увидел сидящего старшего друга, с опасной бритвой в руках. Тот, аккуратно при поздне-закатном освещении, срезал с длинных стеблей округлые головки мака. Алексей приблизился. Женя, очень сильно дернулся в его сторону, быстро спрятал бритву под бедро:
- А, «Малой»! Привет. Чего бродишь тут?
- Тебя увидел, - откровенно ответил мальчик.
- Один?! – все еще настороженно спросил Женя.
- Да, все уже в доме.
- Иди сюда - садись, сейчас прикол расскажу, - уже по дружески, махнул ему Женя.
Потом и дальше спокойно начал срезать головки мака, складывая их в мешочек рядом. Но, пред тем как отбросить длинный стебель в сторону он, протирал кончик того, об плотный, в несколько слоев сложенный - медицинский бинт. То же самое, происходило и с маковой головкой, перед отправлением в мешочек.
- Это «Малой», - я своей бабке помогаю, - говорил Женя. – Ты же знаешь, она с Дебериншей, ну через улицу с фермы, которая бригадирша на ферме - в ссоре, давно уже.
Алексей кивнул в знак согласия. Село, как ни есть - все страсти на виду.
- Так вот, у нее там целое поле за садом с лечебной травой. А она, в этом ничего не понимает. И мужики все это косят постоянно… За ненадобностью.