Разговоры и само долгое застолье, начали носить уже несколько утомляющий характер. Решили закругляться. Долгий летний день, понемногу переходил в комфортный вечер. «Кот», подозвал официантку. «Зая» подошла вся внимания.
- «Заечка», - нежно начал он, обращаясь к девушке, - у тебя есть маленькое зеркальце? У вас тут в барчике, негде даже на себя глянуть, со стороны. Принеси, пожалуйста.
Та, чуть задумалась, кивнула головой и удалилась. Через пару минут, Константин крутил в руках маленькую женскую пудреницу с откидным зеркальцем. Алексей чуть улыбнулся, зная все дальнейшие действия товарища. «Зая» с недоумением поглядывала, то на Костю, то на «Харю». «Кот» открыл розовую штучку, вытянул руку перед собой, и словно прицеливаясь, и с широко открытым ртом нашел свое отражение в маленьком стеклышке.
- Все видно, уже он под самое горло, капусточка подошла, - важно проговорил он, протягивая официантке пудреницу обратно, - спасибо дорогая.
«Зая» чуть застенчиво улыбнулась, не подав виду, что ровно ничего не поняла из манипуляций своего просителя.
Потом «Кот» отвлекся еще на несколько минут, зайдя в комнатку администрацией, что-то черкнул на листике у бара, и с улыбкой отдал его официантке. Алексей и Борей проследовали к дороге, где уже их ждала бежевая «Волга» 24-10.
- Мишаня, - говорил «Харя» водителю, - давай ко мне на Косиора, только через Танковый, там повидать мне человечка надо…
Важно расположившись на переднем сиденье, он полностью отвинтил окно машины вниз и закурил. Костя с Алексеем развалились на широком заднем диване «Волги». Машина, сделав полный разворот с места своей стоянки, двинулась в сторону частного сектора Красного Камня.
Таксист Мишаня, считался «прибитым» частным водителем. Он сейчас таксовал на своей 24-ке, доставшейся ему при развале бывшего государственного автопарка. Самыми постоянными его пассажирами были - братки, из «треста» Кости и Бори. Машина, преодолев все ухабы и просочившись через узкие улочки, чуть свистнув тормозами, встала у перекошенного железного забора в Танковом переулке. Боря, взявшись за ручку над дверью, кряхтя вывалился из «Волги». Подошел в развалку к забору, отодвинул скрипнувшую калитку и скрылся во дворе. Летние сумерки на улице понемногу сгущались.
Обратно Боря проявился в той же калитке, не более чем через десять минут. «Волга», с характерным звуком клокочущего двигателя тронулась с места.
- Еще живые там, ромалы? - спросил Костя у «Хари».
- А что с ними станется здесь, - отвечал лениво Боря, - пока мы рядом.
Он сейчас мял правой рукой небольшой пакетик, потом видимо удовлетворившись содержимым, спрятал его в карман штанов.
В районе парка Чкалова, таксо-рация Мишани, начала характерно кряхтеть, словно хотела прокашляться. Потом, раздавшийся из нее голос мужчины, быстро проговорил: «У нас нападение! Все кто рядом - на карьер, возле Кайдакского моста». Мишаня, на рации что-то покрутил и ответил: «На кого напали? Кто!» Через шум последовал ответ: «По ходу на деда Пантю, наркота бля..дь!» Водитель посмотрел на рядом сидящего «Харю», и получив визуальный ответ, в виде взмаха руки того, быстро проговорил в рацию: «Сейчас буду, и люди, со мной как раз рядом».
«Волга», осветив по кругу фарами деревья парка, с визгом пробуксовки обратно помчалась на Красный Камень. Розочка на рычаге коробки передач, начала чаще скрываться под ладонью водителя 24-ки. Мишаня, следуя не писаному закону водительского братства, спешил на помощь деду Панте, старому товарищу и наставнику, на которого сейчас было совершено нападение. В бытность советского такси, не смотря на имеющие место признаки буржуазного начала, водители роскошных автомобилей - «Волга» всегда оставались людьми с повышенным чувством ответственности друг за друга.
Возле песочной насыпи стояли три машины с потушенными фарами, да их свет и не нужен был, полный месяц сейчас всю картину предоставлял и так. У заднего колеса одной из «Волг» лежал человек. Его скрюченное тело с изорванной на тощей спине рубахой, неравномерно дергалось. Лицо он боялся поднять. Частые удары при каждом взгляде в сторону стоящих рядом людей, заставляли его смотреть только в темно-кровавый песок под ним.
Мишаня остановил свою машину перед редким леском карьерного массива. Впереди были только темные силуэты людей и автомобилей. Первым подошел к собравшимся Боря. Он остановился перед взрослым мужчиной, лет 60 –ти. Тот удерживал платок у шеи с правой стороны, чуть пониже уха. Темно-красное пятно красноречиво обозначало место ранения деда Панти.
- Борис Рахлин, - представился «Харя», протягивая руку Панте, - батя, ты в порядке? – закончил он вопросом.