- Та, бля..дь, он сука сзади, - монотонно заговорил дед, - едем, едем, говорит на Камень вези, там решу, не обижу, ты же мне в отцы годишься… А потом!
«Кот» подошел к лежащему.
- Ты кто, баклан? - спросил он.
- Наркота местная, - сплюнув, негромко сказал один из стоящих за спиной Кости.
Остальные водители, чуть посторонившись, молчаливо рассматривали приехавших незнакомцев. Мишаня со всеми перездоровался. Человек на земле ничего не отвечал. Было видно, что над ним уже хорошо «потрудились», за последние минут двадцать.
- Он мне нож приставил, тут перед карьером, - затянувшись раскуренной Мишаней сигаретой, продолжил дед Пантя, - давай бабки старый пидар, завалю тут нахрен. Я стал, говорю, дай хоть с передачи машину снять, та до тайника дотянутся. Попусти нож и так уже горло подрезал. Забирай все, мне жизнь дороже. Он чуть ворот отпустил, а нож сука, даже глубже к кадыку подсунул. Я наклонился, к рулю, у меня там всегда кегля под руку лежит и наотмашь, уже как смог уе..бал его. Попал по морде ему пару раз, нос расху…ярил. Потом с машины выкинул и пиз..дил пока он не стух. Ворот меня кожаный спас, а то пырнул бы, он меня сука сильнее, точно. А там уже и хлопцы наши подъехали.
Дед демонстративно приподнял широкий край кожаной куртки. Белая нога толстого Бори, с глухим звуком удара, вошла под ребра худого наркомана. Тот издал кашляющий стон, с последующим отхаркиванием. Следующим ударил молодой водитель, назвавший ранее нападавшего - наркоманом. Его кроссовок приложился прямо под челюсть приподнявшего лицо человека. Голову того сильно отбросило назад и он затылком ударился о железный борт «Волги» в районе крышки бензобака.
- Та не об машину, бля..дь, - попросил дед, - он и так мне весь салон замарал.
Тут, избитый, завыв неестественным диким голосом сумасшедшего, ломаными движениями начал подниматься. Рефлекторно выбросив вбок руку, став на колено и пошатнувшись, другой ногой он попытался шагнуть вперед. Безумный взгляд наркомана и глухой вой из его перекошенного рта, заставил стоящих рядом мужчин, сделать шаг назад. Алексей, прямо физически почувствовал весь ужас разыгравшейся сцены, здесь на берегу у песчаного карьера.
К горлу поступил тошнотворный ком. Дневная алкогольная эйфория сменилась сильной головной болью. «Кот», в сторону которого, повело обезумевшее тело потерпевшего, встречным ударом ноги оттолкнул того. Несчастный повалился на сучковатую сосну, ободрав и без того изувеченное лицо. Белое в красных кровяных потеках, все в гематомах под мертвым светом луны, оно напоминало маску из фильма ужасов. Мишаня замер и тихо сказал:
- Я его знаю.
Все присутствующие, молча, посмотрели в его сторону. Таксист продолжил:
- Это Игнатов Саня, афганец. Так его называли, на Мандрыковке. Служил он там, в Азии.
«Харя» подошел к сосне, с повисшем на ней телом.
- Дышит, живой. Только дурной какой-то глаз у него стал.
- Так, что братва, может в багажник его и в Днепр - нах..уй выкинем…, - говорил, уже чуть испуганно самый молодой водитель.
Мишаня махнул рукой в его сторону. Типа успокойся. Стоящие вокруг избитого начали переглядываться. Костя и Боря, соответствуя рангу людей принимающих окончательное решение, посмотрели на своего водителя. Мишаня повернулся к деду и заговорил:
- Ты, Пантя отдай его мне. Забудь, прошу. Этот дурак, вырос по соседству с моими родителями. Потом Афган, вернулся уже почти готовый, наркота там была в ходу… Я еще помню его рассказы, про ту войну. Он там типа герой-командир был. А здесь видишь, чем стал.
Дед отмахнулся:
- Ты что думал, я к ментам пойду? Ага, в моей машине еще мусор не сидел…
Боря посмотрел на Мишаню, потом на окружающих:
- Предложения? – спросил он, - лох бесполезный, вам решать. Куда хотите, туда и скидывайте.
- Шура, - обратился к испуганному молодому водителю Мишаня, - отвези людей на Косиора, прошу, - а, я тут решу. Хлопцы, у кого брезент есть не нужный?
Молодой Шура полез в багажник своей «Волги» и достал сверток. Чуть неуверенно передал его Мишане.
- Я к больнице его свезу, Мандрыковской. Там скину. Такое делают, когда светиться не хотят. Ночной персонал в курсе такого. Договорюсь короче.
Стало очень тихо. Только издали доносился лай краснокаменских собак, который впрочем, никто из присутствующих сейчас у карьера и не замечал.
Квартиру Бориса Рахлина, на улице Косиора, Алексей покидал на следующий день, ближе к обеду. Немного болела голова и чуть мутило. От предложенного косячка, для восстановления здоровья, как пояснил «Харя», он отказался. Незадолго перед его уходом Костя вышел, и вернулся уже со своей новой пассией – официанткой «Заей». Та приехала к нему в свой выходной. Алексей поздоровавшись с девушкой, через пять минут уже с ней прощался.
Парни вышли на лестничную площадку, закурили. О ночном инциденте практически не вспоминали. Костя провел Алексея на улицу. У подъезда обнялись.