Так, учитывая возраст и техническое состояние микроавтобуса, его решено было перевести в хозяйственное отделение поликлиники, вместе с водителем. Дюма «отец» совершенно не возражал. В общем, последнее, что возили Григорий – папа и его сын Василий были свежесколоченные - деревянные гробы.
Для этой цели были сняты все ценные внутренности «РАФа» и два одесских «Дюма», посменно курсировали с ритуальными изделиями по заданным маршрутам.
- А мне было пое..бать, что возить, - меняя скрипучую кассету с «блатными» песнями на другую сторону говорил Григорий Васильевич. – Что - жмуров, что - для жмуров. Один хуй, скорая, для этой хуй..ни и задумана…
Второй водитель – Дюма «сын», был полной копией своего отца, с разницей в минус 20 лет. Глобальное отличие выражалось только в постоянстве употребления одной и той же фразы в конце практически каждого словесного паса человечеству.
У Дюма «отца» - это была фраза: «Йибу вашу йоб», а у «сына» просто - «нах…»
Словарный запас, студента Одесского Государственного университета – Алексея Гурского, рисковал превратиться окончательно в гремучую смесь, состоящую из: специальных учебных терминов, «кулановского» стеба и редкого по проницательности и выразительности – русского мата.
Спасал переход на выходные и университетские ленты. Там, на смену развозному сленгу «родни Дюма», приходили любимые книги и иногда, позитивное общения с коллегами по курсу.
На очередной ночной смене (уже после 24,00), возле еще порядком груженного «РАФа», остановился милицейский патруль. «Бобик» без сигнальных мигалок, тихо стал напротив торгового «батискафа». Алексей еще не закончил перетягивать в тот ящики с товарами. Из служебной машины, со стороны пассажирского сиденья практически выбежал сотрудник органов, на ходу расстегивая куртку и ширинку штанов. Ближайшие кусты стали следующим местом, где присел человек в форме.
Чуть вжавшись в проем между жилым домом и разрушенной трансформаторной будкой, «батискаф», хорошо был защищен с трех сторон, но что бы было удобней у него разгружаться, приходилось микроавтобусом немного перекрывать подъезд к жилому дому. На одесском Шанхае такая редкость как пятиэтажный дом, то же встречалась. Но, ночь - есть ночь, и потому Григорий Васильевич смело припарковал свой транспорт прямо на единственном проезде к дому.
Пока Алексей возился с товарами, рядом у дороги послышались какие-то голоса. Один женский, не известный парню, а другой уже почти родной – Дюма «отца». Спор вышел из-за нежелания «шофера нах», освободить проезд для белой «девятки» к своей парадной. Нервная дама, пару раз пробуксовав передними колесами на высоком бордюре, так и бросила машину перед «Рафиком», на половину перекрыв ему выезд.
- Спать тут будешь – старый придурок, - услышал Алексей, когда она быстро прошла рядом.
- А, х..уй тебе сосать – селедкой пахнет?! – парировал из-за корпуса «Рафика» Григорий Васильевич.
Следующее, что увидел Алексей в свете тусклого фонаря у двери микроавтобуса, было плотное, с чапаевскими усами, лицо под милицейской фуражкой.
- Здравья желаю, граждане! Лейтенант – Мындру, Малиновское районное отделение… - промолвило оно, чуть растягивая слова.
Правая ладонь человека в форме быстро мелькнула в районе козырька.
- Какая-то дорожная ситуация? До-ку-ментики приготовили к просмотру, - как бы сам к себе обращаясь, вел дальше усатый лейтенант.
В то же время он, чуть присев и крутя головой из стороны в сторону, пристально рассматривал содержимое «Рафика» сквозь Дюма «отца».
Дверь «батискафа», усилиями его жителя с длинным скрипом, пронзившим шанхайскую ночь – закрылась. Алексей оказался между ночным фортом и беззащитным «Рафиком». Тут включился Григорий Васильевич:
- Та - это «сосалище» из дома, меня тут …- затараторил он, вываливаясь из кабины.
- Тише гражданин, тише, - начал останавливать его милиционер, видно уже догадавшись о крепком союзе между бусиком и «батискафом», - уже ночь, труженики отдыхают. До-ку-ментики пожалуйте, к просмотру…
- А, йи..бу вашу йоб, - про себя чертыхался Григорий Васильевич, копошась в брезентовой куртке, закинутой на переднем сиденье.
Приближающаяся тень со стороны парка привлекла внимание Алексея. Это был второй член милицейского патруля. Невысокий, худой с обвисшей не по размеру формой, он напомнил Алексею - персонажа из старого японского фильма Акира Куросавы. Персонаж, обойдя бесшумно микроавтобус с другой стороны, остановился между Гурским и багажной дверью. Две щелки под задранным козырьком фуражки, повернулись в сторону экспедитора.