Вьюга и резкие порывы снежных масс, устилали с монотонностью позволенной только матери природе, весь Каховский переулок. Студенческое веселье, проходя все обязательные стадии, не сбавляя градуса и напора, уверенно приближалось к предрассветному окончанию. Красивые помадные губки подруг, безжалостно обезличивались и возвращались к своему лучшему – природному состоянию – благодаря интенсивной галантности их кавалеров.
Блюда на столе, подобно сказочным метаморфозам, из прекрасных «золушек», превращались в обезличенные тыквы. Закон общежитейской природы гласящий: «Все там будем или общага все спишет» - укладывал, молодые красивые тела рядом, соответственно по местам и симпатиям, предварительно обозначенным в течении веселого вечера …
Хотя, бывали и исключения.
«Нужно будет еще два раза пройтись там, после полуночи, - планировал свои действия дворник, - начнут рыгать же, забьют все раковины в умывальниках. Хрен отмоешь потом». Он прошел по лестничным маршам до пятого этажа, там проследовал к своей комнате, открыл и включил свет… «Конура, - первое, что приходило ему на ум, - но ничего, я терпеливый, подожду своего часа».
Вечно пьяный сосед по комнате - «Ошраменко», уехал на Новый Год к себе в село. Саша сейчас остался один, на длинные новогодние праздники. Он любил это состояние. Тихо, и только когда сам он того желал: или звучала музыка, или он в голос зачитывал любимые абзацы из книг. И, еще немаловажно, секс на данный момент, имел для него совершенно одинокий и индивидуальный вид…
В одесском общежитии точно.
«Сегодня у меня будет добрый секс, - говорил он себе после очередного сеанса подглядывания за студентками в душе". С локаций, которые Саша сам для себя настроил, ему открывались лучшие виды в женской душевой. Серость туманного утра или темень вечера позволяли дворнику, оставаясь незамеченным наблюдать моющихся и особенно вытирающихся полотенцами девушек.
Так, заняв с метлой необходимое расстояние до окна женской раздевалки, он, предварительно протерев в защитной краске удлиненное зрительное отверстие, мог ублажать свой взор, а потом и пенис эротическими картинками мокрых молодых тел, открывающихся на первом этаже «пятерки».
Саша даже в своей памяти, составил приблизительный график посещения душевой, его сексуальными фаворитками. Так, он знал, что красавицы сестры из 26-й комнаты: Людочка и Тома, предпочитают утренний ранний душ, а масштабная Маша - «Царь Жопа», отдает свое тело - ежепятничному вечернему купанию. Деревенская же, «свежатина» первокурсниц, готова полоскаться постоянно и долго. Причины этого он понимал, так как сам был из села, где баня во дворе, и в лучшем случае топится раз-два в неделю. А здесь – воля, купайся – не хочу.
Доступ к душевым помещениям у Саши был постоянно, для служебных и санитарных целей, конечно же.
Но, отдельной особой женского пола, которая привлекла его внимание на перспективу развития отношений, стала второкурсница - Нинка. Та самая – «Нина Ричи», крещенная так волей судеб и студентами, после прохождения незапланированной процедуры с обливаниями фекалиями. Саше пришлось, тогда долго повозится с наведением порядка, в залитом человеческим испражнениями - женском туалете.
Добрая и чуть плотноватая деревенская девушка, идеально соответствовала его представлениям, как о будущей жене. С ним всегда приветливая, с другими парнями по общаге не грешила, да и рассмотренный в душе формат ее прелестей, дворника, полностью устраивал.
«Придурки студенты, видишь ли - оскорбить сразу, завоняло им… Давай прозвища сразу лепить. А, вот у меня уже есть настоящие духи, французские для нее – «Nina Ricci». Когда подарю ей, вот тогда и поглядим, кто чего стоит, - примерно такие мысли «Хряка» и посещали при планировании своего семейного будущего. – А, за жилье в Одессе, так куда денется – точно согласится за меня пойти».
Так, смело завершать свои размышления у дворника, тоже были, вполне весомые основания…
Давний разговор (уже после устройства, на работу с метлой), с комендантшей – Натальей Устиновной, служил тому подтверждением.
После второго за ночь прохода вдоль, уже буйного «Красного уголка», он подошел к своей рабочей бытовке. На двери той красовалась надпись: «Времена Года!». Кто-то из студентов пошутил, так обозначая Сашины принадлежности для уборки вверенной ему придомовой территории, вокруг общежитий и соседнего квартала.
Сейчас, из не шибко широкого выбора инструментов, он взял огромную снегоуборочную лопату и проследовал с ней к выходу.