Первыми в себя пришли девушки, а потом и Кулан с Алексеем. Вернувшаяся из своей комнаты Алена, застала поющего Кулана за разделительными шторками и замешивающего что-то вроде кофе.
- Стоп холодильник,
- Стоп морозильник,
- Стоп чудильник ,
- Стоп мудильник,
Итс май лайф, - а-а-а,
Итс май лайф, -а-а- а,
Сергея видимо, со вчера еще не попустил хиты - «Dr.Alban», и он их транслировал в собственном переводе.
Алена села на кровать Алексея и сказала:
- Там у нас, на четвертом этаже, какой то - кипиш.
- А где сейчас, не хреново? – вставил с улыбкой Кулан.
- Та, там - по ходу, или украли у что-то, у кого-то, или потеряли.
- А у кого? – спросила Оксана.
- Ну эти, соседки наши – «СТО – заброшка», как Сергей их называет, что мол, «станки» у них у всех, уже просроченные. С Доманевки.
- А, помню! – подключился Сергей. – Вчерашние «ржавые киборги». Ха-га-га…
«Стамесочка» Оксана, бросила в его сторону, укорительный взгляд. Сергей чуть затих.
- К ним родственница приехала, говорит шубу найти не может. Девки то, из той комнаты, по своим хлопцам спали, а она сама в ней ночевала. Готовая в хлам была. Как пришла не помнит, но все говорят, что дверь не заперта была всю ночь… Она все время туда-сюда бегала: то догоняться, то трахаться…
- Да и хрен с ними, - резюмировал Кулан, - разберутся! Давайте лучше пару наших - «яйко с молочко-соско», пожарим.
Что он имел сейчас в виду, понять было сложно. Или это значило: «Давайте пожарим пару яичек с молочком!» - на завтрак, или же: «Давайте, вы наши мужские прелести поласкаете, а мы вас потом - полюбим», - это, если выражаться - о-о-очень мягко …
По правде - в то утро, было и то и другое. Забежавшая, часом позже после завтрака Оксана в 52 –ю, начала что-то искать на полочке над кроватью Кулана. Курящая в одной футболке Алена, на выдохе сказала:
- Можешь уже не искать.
Потом, повернувшейся к ней подруге, добавила:
- Мой Леша, уже успел сегодня побыть – твердым… - и повела бровями, в сторону лежащей на полу - пустой пачки от презервативов.
Характерный совместный смешок, обозначил полное понимание, между загадочно беседующими студентками.
Старый дизель: Одесса-Балта, увозил от перрона морского города своих немногочисленных пассажиров в сторону заснеженной Таврийской степи. Молодой парень с большой дорожной сумкой и брезентовым самозатягивающимся рюкзаком на плече, всматривался в свое отражение на замерзшем стекле. До прихода поезда к его станции – Борщи, было еще более четырех часов.
Он тяжело вздохнул и перевел взгляд от побитого подростковыми угрями лица, во внутренние воспоминания того - как все это, у него здесь началось ...
Конец 1 главы.
Часть 3, глава 2.
«Что, неужели уж начинается, неужели это уж казнь наступает? Вон, вон, так и есть!»
«Преступление и наказание".
Достоевский Ф.М.
Две человеческие ноги: одна в грязном ботинке, а вторая - голая, без носка, просматривались из-за желтизны высокого кустарника. Иди человек по самой, длинной лестнице от «Собачьего» пляжа до переулка Дунаева, так он этого и не заметил бы. Но, Саша бежал на подъем, по тонкой грунтовой тропинке, сопровождающей покосившиеся каменные ступеньки. Раннее время (около 6,00 утра), и сырой осенний туман, делали практически незаметным лежащего человека в глубине куста, с еще не опавшей листвой.
Саша остановился, перевел дыхание и сделал два движения головой по сторонам. Ни впереди, ни сзади - никого не было. Не видно было, даже конца лестницы, как с одной, так и другой стороны. Густой утренний туман, сейчас полностью владел одесским побережьем.
Подошел поближе. Рядом торчали свежесломанные ветки. Он проследовал сквозь них, осторожно раздвинув листву. Там, в грязи и опавших листьях, лежал человек. На его светловолосой голове запеклись темные пятна крови.
Чуть нагнувшись, к наполовину открытому лицу, Саша почувствовал сильный запах перегара. «Живой, - подумал он, - и совершенно готовый». Потом, присмотрелся… «Я помню эту коричневую кожаную куртку, - дальше вел свою мысль Саша, - по –моему, это – тот старшекурсник с юрфака, что вчера бухал в «пятерке». Они полночи орали там по гитару, на четвертом этаже».
Дорогая кожаная вещь, наполовину снятая с лежащего человека, с вывернутым внутренним карманом, просматривалась красивой отделкой изнутри. На ярлычке, над растопыренным отверстием в ткани, виднелась надпись на английском – «Hugo Boss». Между грязными джинсами и задранным свитером открылась нижняя часть спины. Полосы свежих царапин покрывали ее белую кожу.
«Ему вчера, от кого-то все таки досталось – дальше вспоминал парень, - да и так, как он вые..бывался, то это, и не удивительно. Дима – кажется, его зовут. Сразу доставал малолеток с первого курса, потом сломал дверь в умывальнике… Да это он, - юрист хуе..в». Утвердился Саша, когда внимательно присмотрелся к избитому лицу.