Сошедшего с поезда Сашку, с Песчанного переулка, в парадной дембельской форме Галька еле признала. Статный, кучери под картузом, ручища прямо с пол банки - мужик, одно слово…
- Вэрнувся Сашко! Здравствуй! – остановив свои действия, с ведром и шваброй, поприветствовала «Рупь двадцать», молодого парня.
- Добрый и Вам, Галыно батькивна! – ответил Саша.
Галька его помнила еще совсем пацаном. Все время по окрестным холмам бегал, через железнодорожные насыпи. А тут - готовый парубок. Не красавец, конечно, та никогда им и не был, но так – «не то ж, в мужике главное», как в народе говорят.
- Ой, а шо цэ я, такая уже старая для тебя? Сразу, на – Вы!
Саша смотрел на невысокую румяную женщину. Светлая чистая кожа, правильные черты лица, задор в глазах, развивающийся русый волос из-под косынки. Немного портит сетка морщин под глазами, но старой ее назвать, язык у него не повернулся бы точно.
- Да, нет Галя, то ж я из вежливости...
Женщина заулыбалась еще больше. Переставила ведро на другое место. Чуть хромая подошла к стене и уперла в нее швабру.
- Все отслужив? Як дальше думаеш? Город, чи тут пры матери будеш?
Саша сейчас почувствовал то, что в армии у него бывало только во сне и по утрам, на подъеме. Или приоткрытая кофта на груди у Гальки или просто здоровый деревенский воздух был тому причиной, сразу не было понятно. Он просто застыл.
- Ну, нэ забувай, побачимось, - с характерным южнорусским акцентом для этих краев, проговорила Галина, поправляя запах на груди. – Я тут через дэнь.
Потом, чуть игриво улыбнулась, и прихрамывая, проследовала в сторону двери вокзала.
«Молодый, ух… хоть с десяток баб, йому зараз подавай, ночи нэ хватэ, - уже про себя додумывала Галька, явно сейчас, впервые за долгое время, почувствовав что-то подобное».
Так, через неделю с небольшим, после встречи на перроне станции Борщи: Галька «Рупь двадцать» стала - первой женщиной у Саши с Песчаного переулка, а Саша-дембель, стал - вторым мужчиной в жизни, у хромой вдовы-односельчанки.
Потом учеба Саши в Одессе. Встречи раз-два в месяц по выходным. Бывало, и месяцами не виделись. Парой они себя не считали в принципе, потому, и не афишировали отношения.
Где-то, года через полтора таких свиданий, Саша по приезду в Борщи поздно вечером заглянул к Гальке, на окраину села. Женщина знала, что он приехал из Одессы и очень обрадовалась его визиту. После скрипа калитки, она отворила сени перед основной дверью. Сырой осенний воздух ворвался в натопленную хату.
Уличный собака на привязе, вовсю махал грязным хвостом по сторонам. Гостя он знал и не собирался издавать никаких звуков, кроме ласкового скуления.
- Привет Галина, - как то, по-городскому поздоровался, переступая порог Саша.
- Вэчир добрый, Сашо, добрый – любый!
Уже в самой хате они обнялись. Галина чуть быстрее, чем обычно, прихрамывая засуетилась вокруг стола. Саша скинул бушлат, сменил резиновые сапоги на приготовленные к его приходу тапки и расслабленно расположился на привычном месте у комода.
На столе появились: соленые огурцы, капуста, черный хлеб и так любимый нечастым гостем Галины – сальтисон.
- Зараз Сашко, - хлопотала Галька, - варэникив зигрию, з засмажкою як ты любыш…
- То добрэ, - переходя на украинский, отвечал ей Саша.
Сам, тем временем доставал содержимое из небольшого брезентового рюкзака.
Литровая бутылка «Русской» , плоская упаковка консервы - «шпрот», шоколадные батончики и дефицитный в то время индийский кофе – «Instant Coffe».
Галька, радуясь подаркам не меньше чем гостю, поглядывала в сторону стола. Приятное шипение в сковородке, возвещало о готовности вареников.
- Ой, Сашо та мэни може й за-багато, - шутливо протестовала хозяйка, наблюдая как Саша, наливал ей в стакан водку.
Парень с улыбкой убрал горлышко от "гранчака". Здесь он себя чувствовал почти верховным правителем Борщей. Его способность приложить два по двести сразу, не каждый мог повторить в селе, не смотря на повальное пьянство. Выпили. Поговорили, о том и сем. Галька сразу заметила не распакованный пакет возле своего «любого». Но покорно ждала, когда тот сам все расскажет. Раскрасневшийся кавалер, чуть играючи хлопнул Галину по ягодице, когда та пригнулась, что бы достать свежее полотенце.
- Ой, любый чуть пойиж, а то захмелийеш, - отвечала ему, уже ко всему готовая - «Рупь двадцать».
- Слухай сюда Галя, - важно начал Саша, отставив в сторону чашку с горячим кофе.
Кто бывал в селах того периода, тот мог обратить внимание, на - несколько сумбурную сервировку во время ужина или обеда. Рядом могли находиться: борщ и шоколад, или водка и чашка кофе. Всему причина – дефицит. Простота людей и желание показать, что мол, не хуже чем у всех, здесь играли свою ведущую роль.