После нажатия маленькой кнопочки звонка, через пару минут он услышал скрипящие шаги, с той стороны калитки. К вечеру начало немного подмерзать. Отворила Наташа.
- Привет! Проходи, - сказала она.
- Добрый вечер, это – тебе! – ответил Алексей, почти на автомате, протягивая женщине коробочку с зефиром.
За долю секунды, перед открытием калитки, у него в голове провернулась целая многоходовочка.
«А, хозяйке презент?! - вскочила на дыбы память. – Ты что? Вообще поплыл от общажных пьянок. К Наташе, и с пустыми руками … От, ты дуремар, - ехидничала память, - теперь у нее, останется о тебе мнение, как о голимом малолетке».
Дальше голова уже не думала, ситуацию спасало - тело. Левая рука с зефиром, в проеме калитки стала мостом, между: запоздалым пониманием и обязательным знаком внимания.
- Спасибо! – ответила с улыбкой женщина, немного удивившись, такой конкретности Алексея!
- Со всеми тебя, Наташа – праздниками! – доводил до ума ситуацию Гурский, включив полную «естественность» в свое поведение.
Женщина освободила левую руку, из-под накинутой поверх домашней одежды шубы и приняла подарок.
- Спасибо, Алексей, спасибо! – продолжила она. – Заходи в дом, Алины правда, еще нет, ну ничего – подождем.
В красивой прихожей, Наташа быстро сбросила длинную шубу. Внутренний рывок Алексея направленный на помощь женщине в такой ситуации, ушел в никуда.
- Располагайся, где видишь, - сказала Наташа, указав на просторную гостиную. – Я сделаю, очень хороший кофе.
Память почему-то увидела – все… И, симпатичный розоватый домашний костюмчик хозяйки, здраво отметив, что та немного похудела. Мягкая облегающая ткань, позволила рассмотреть формы в самых ответственных местах. И, конечно же, предложение – кофе. Бар «Маккаби» сейчас занял всю свободную оперативную память парня.
- Алексей, с сахаром или без? – донесся голос из соседнего, кухонного помещения.
- Да, с сахаром, - ответило ротовое отверстие Гурского.
Сейчас он был поглощен созерцанием интересного интерьера, аркадьевского дома Наташи.
Добротная гостиная, чем-то, правда очень отдаленно, напомнила большую комнату в доме у «Бобы», на Красном камне. Прежде всего, разница была в очень эффектном камине, расположенном в угловом пространстве, между окнами и проходом на кухню. У «Бобы», камином выступала - старая печь, но рабочая и очень хорошо сделанная. И еще здесь, помимо дорогой мебели, красивых натюрмортов на стенах и со вкусом выполненным дизайном занавесей, чувствовался – уют.
Не детский, не пижонский, а самый настоящий взрослый – уют. Хорошо – стало сразу. Так очень редко, но бывает. Как с человеком-студентом, после изнурительного экзамена, когда он опустился на солнечной полянке, за корпусом университета ...
Три удобных кресла, вокруг деревянного овального стола расположенного чуть в стороне от центра комнаты, буквально приглашали к себе. Вместо четвертого (предполагаемого), кресла открывался вид на диковинный камин. Прямоугольный портал, с небольшим закруглением по верху, выполненный из комбинации красного и оранжевых кирпичей, напоминал средневековый мини-замок. Дальше, вверх, по ходу дымохода тянулась, импровизированная башня-бойница, выполненная из такого же кирпича, что и портал.
Пространство левой стены от камина занимал массивный шкаф. За стеклянными дверками которого, виднелась целая «батарея» (как выразились бы студенты), из алкогольных бутылок различного формата.
Но Алексей, следуя инстинктивному посылу, который всегда брал верх в таких ситуациях, подошел к широкой книжной полке. В новых местах, куда он попадал и где были книги, первыми в его руках оказывались, именно они.
«Возможно, к ней уже не прикасались – лет 10 или 15, - важно участвовала память, когда Гурский перелистнул заглавную страницу романа – «Успех», Лиона Фейхтвангера». Рядом стояли в ряд, выставив крепкие издательские торцы: Толстой и Бальзак, американский классик Теодор Драйзер и любимый автор Алексея - Александр Иванович Куприн.
Проведя взглядом по всей полке, он не встретил «ново-модных» - Чейзов и Эммануэлей Арсан…
Видимо благодаря такой подборке, эта чуть запыленная полка и не являлась самым посещаемым местом в данной гостиной.
На столик, между кресел опустились две чашки свежесваренного кофе. «Аромат можно смело назвать – «Не общага!» - вставила память».
- Арабика, Кения, – как бы, поправляя сказанное памятью и делая пригласительный жест, сказала Наташа.
Ее прервал телефонный звонок, раздавшийся из кухни. Сделав мягкий взмах рукой, обозначающий - «сейчас», она пошла к телефону.
- Алексей, это тебя, - было следующее, что услышал Гурский.