Я задуваю свечу, и в этот момент звонит мобильный. Это Манфред. Голос у него запыхавшийся, как после пробежки. Но я понимаю, что все дело в волнении. Он что-то узнал.
– У Йеспера Орре был роман с Ангеликой Веннерлинд, и, судя по всему, она и есть жертва. Мы собираем совещание через полчаса. Придешь?
По дороге в Полицейское управление я думаю о Петере, о том, что он так никогда и не объяснил толком, почему не приехал за мной в тот вечер десять лет назад. Надо его спросить. Нет, я не злюсь, злость давно прошла, просто мне нужно знать, что тогда произошло. Я хочу понять ход его мыслей, когда он решил бросить меня там одну на тротуаре, с чемоданами в наклейках из наших с мужем поездок, сгорать со стыда за свою глупость.
Его поступок изменил мою жизнь и разбил мне сердце, а он так и не потрудился объясниться. Все, что я получила, это то нелепое письмо, в котором он писал, что не может со мной жить, потому что это причинит мне одни только несчастья.
Какие несчастья, хотела я спросить. Как будто его предательство не было самым большим несчастьем в моей жизни, думаю я, глядя в окно такси, подъезжающего к зданию полиции.
Я выхожу из машины на улицу, где стоит кромешная тьма. Снова вспоминаются инуиты. Они не боятся полярной ночи. Они могут часами лежать на льду у проруби и ждать, когда на поверхность ловко вынырнет жирный скользкий тюлень, чтобы вдохнуть воздуха. И в нужный момент рука, держащая гарпун, не дрогнет.
Точнее, так они делали до того, как прибыли датчане. Теперь же даже в самых отдаленных поселениях на Гренландии жители проводят время перед телевизором с банкой пива в руках. И уже не звезды освещают бескрайние льды, а свет экрана.
Семь лет назад мне удалось уговорить Уве поехать в Гренландию. Мы забронировали самолет в Нуук и дальше планировали через Кулусук отправиться в Иттоккортоомиит. Мы даже нашли человека, который обещал две недели заботиться о Чарли, и Уве получил отпуск. Но потом случилась эта история с Эдит.
Эдит была в интернатуре, а Уве ее руководителем. Но я быстро поняла, что эта девушка не просто интерн. По тому, как муж говорил о ней, как к месту и не к месту упоминал ее имя и с каким чувством он произносил его – Эээдит, было очевидно, что у него к ней особое отношение. Так же быстро я поняла, что скоро он от нее устанет. Любовницы у него долго не задерживались, особенно молодые. Ему было с ними скучно. Несмотря на то что Уве был падок на молоденьких, он считал себя интеллектуалом и искал в женщинах искусных собеседниц, а молодые девушки только и могли, что хлопать глазами и повторять, какой он умный. Мои догадки оказались верными. Через пару недель он перестал упоминать Эдит. Но однажды вечером, за два дня до поездки, он вошел в спальню и встал позади меня. Повернувшись спиной к нему, я собирала чемодан. Уве положил руки мне на плечи и сказал:
– Ханне, я не могу поехать.
Я аккуратно сложила комбинезон и положила в чемодан, потом медленно обернулась и посмотрела на него.
Он уже смотрел в окно.
– Это Эдит. У нее выкидыш.
Проблема с Эдит заключалась в том, что она не только трахалась с моим мужем – это многие делали, а в том, что она от него залетела. Ей удалось то, что не удавалось мне все эти годы. Ее молодая плоть жаждала выносить ребенка Уве.
Но ее присутствие в нашей жизни ничего не изменило. Мы продолжали жить как ни в чем не бывало. Но в Гренландию так и не поехали. А после этой истории я вообще потеряла желание куда-либо ездить с Уве.
Думаю, дело не в Гренландии. Гренландия только символ всего того, чего я не добилась в своей жизни. Эта страна воплощает собой все мои мечты и надежды, которым не суждено было осуществиться.
Офис ярко освещен. Все лампы горят, как фонарики на новогодней елке. Атмосфера возбужденная и немного нервная. Все уже в курсе, что произошло что-то важное. Манфред с Петером о чем-то разговаривают, а Бергдаль расхаживает по комнате, сунув руки в карманы.
Петер поднимает руку в знак приветствия, я киваю. Пытаюсь не смотреть на него. Не хочу, чтобы он догадался по моему лицу, какие чувства я испытываю.
Уве всегда утверждал, что у меня на лице написано, что я думаю и чувствую. С годами я начала верить, что это действительно так. Уве читал меня как открытую книгу. Хотя сейчас я думаю, это был еще один способ управлять мной. Уве так сильно хотел меня контролировать, что внушил себе, будто даже мои мысли и чувства ему подвластны.
– Ангелика Веннерлинд и Эмма Буман встречались с Йеспером Орре, – сообщает Манфред, наливая горячий кофе в бумажные стаканчики. – Предположительно, может быть и третья жертва, тело которой мы еще не нашли. Территорию вокруг дома Орре завтра снова осмотрят. При этом радиус поисков будет расширен. Бергдаль ответственный. Будем надеяться, что не наткнемся на еще один замерзший труп, а то будет уже совсем нелепо. Санчес продолжит искать связь между Орре и Кальдероном, и мы все еще ждем заключение ортодонта о личности убитой в доме Орре. Он должен прийти в ближайшие часы.