– Он явно был психопатом, – бормочет Бергдаль.
– А ты что думаешь, Ханне? Орре был психопатом?
Я пожимаю плечами. Мне лестно, что Манфред мне настолько доверяет в этом вопросе, но одновременно тревожно: ведь я даже ни разу не встречалась с Йеспером Орре, как я могу сказать, нормальным он был человеком или психически нездоровым. Людям часто кажется, что психиатр может поставить человеку диагноз, прочитав протокол следователя. Но никакой отчет не поможет определить степень нормальности человека.
– Словом «психопат» злоупотребляют. Сегодня всех подряд называют психопатами.
– Сейчас не время обсуждать терминологию, – говорит Манфред.
– Такая уж у меня профессия, извини, – отвечаю я. – Без терминов не обойтись. И делать выводы слишком рано. Не надо меня торопить. Я могу только сказать, что ничего из известного нам о нем не указывает на то, что у Орре были проблемы с психикой. Тот факт, что у него было много подружек и что ему нравился жесткий секс, еще не означает, что он был способен на убийство. И то, что он обращался со своими коллегами как последняя скотина, его не красит, но тоже не говорит о том, что он убийца. Впрочем, нельзя исключать, что именно он убил этих девушек, но склонности к насилию за ним не наблюдалось. Или нам об этом неизвестно. Вот и все, что я могу сказать.
– Вот как, – вздыхает Манфред. – Но все-таки, по твоему мнению, это он убийца или нет?
Я обдумываю вопрос, смотрю на доску, где прикреплена информация об Орре, Кальдероне и исчезнувших девушках.
Что-то здесь странно, думаю я, что-то не так, но я не пойму, что именно, и это заставляет меня нервничать.
– Что-то тут не так, – выдаю я свои сомнения.
– Да неужели, – огрызается Манфред.
Я не обращаю внимания, продолжаю думать. Встаю, подхожу к доске, останавливаюсь перед информацией об Эмме Буман. Выросла на Сёдермальме, посещала школу Катарина Норра. Три года назад начала работать на «Клотс и Мор». Мать умерла в сентябре этого года. Папа в мае десять лет назад.
– Вот оно, – восклицаю я. – Вот!
И в эту секунду меня прерывает звонок мобильного. Манфред жестом показывает, что должен ответить.
– Хорошо, – говорит он. – Ладно. Он уверен? Спасибо. Скоро увидимся.
Он отключается, кладет телефон на стол и сцепляет руки на затылке.
– Говорит Санчес. Личность убитой установлена. Это Ангелика Веннерлинд.
Эмма
Первая ночь в домике для игр. Я закрываю глаза с надеждой, что спальный мешок выдержит ночную температуру, как и обещали в магазине. Пока что мне зябко, но на мне куртка и шапка, как было велено. Я лежу в своем желтом коконе из полиэстера и жду, когда придет сон.
Я похожа на бабочку, думаю я. Жду в коконе превращения, чтобы осуществить свое предназначение. Я тереблю коротко стриженные волосы и думаю о том, как Ольга и Манур день за днем ходят взад-вперед по магазину под звуки опостылевшей музыки. И внезапно мне становится их жаль. Они похожи на зверей, запертых в клетке. Я же свободна. Да, меня бросили, и у меня нет денег, зато у меня есть свобода. И скоро я закончу то, что начала.
План прост. Дождаться, пока брюнетка с ребенком уйдут, и пойти поговорить с Йеспером наедине. Я заставлю его меня выслушать. Даже если придется прибегнуть к угрозам. На этот раз он не отвертится. Я заслуживаю правды.
Что будет потом – я не знаю. Но я не собираюсь причинять ему зло, потому что я не чудовище. Чудовища лгут и предают. Уничтожают человека ради собственной прихоти. Выбрасывают как ненужную игрушку и уходят, оставив после себя хаос и разрушения. Чудовище – это тот, кто причиняет другим боль и получает от этого удовольствие.
Как Йеспер.
Мама сказала, что мне следует остерегаться мужчин, потому что им всем нужно только одно. Это звучало так, словно они хотят лишить меня достоинства, украсть у меня что-то ценное. Лучше бы мама сказала мне правду. Мужчин нельзя подпускать близко, потому что потом от них не избавишься. Они проникают тебе под кожу.
Йеспер. Спик.
Они все время со мной. Они в моих мыслях, моих снах. Мое тело помнит их запахи, прикосновение теплой кожи, звуки сдавленных стонов и учащенного дыхания над моим ухом.
Мне хотелось бы смыть их с кожи струей воды, как грязь. Но вода с мылом не могут избавить меня от того, что засело у меня в мозгу. Если бы волшебным образом можно было перенестись обратно в прошлое – до того, как я встретила этих мужчин. В то время, когда у меня были все эти наивные представления о том, как сложится моя жизнь.