Но Петер был очень настойчивым. Он говорил, что я ему нужна. Несмотря на то что у меня не могло быть детей и что наше решение многим причинит боль, он был настроен решительно. Он любит меня и не может жить без меня.
И прочую ерунду.
Все это были только слова. Может, он и чувствовал что-то в тот момент, но явно не собирался держать слово.
Под конец Петеру удалось уговорить меня оставить Уве. Я поехала домой собирать самое необходимое, и Петер сказал, что заедет за мной в пять часов.
Я была очень взволнована. Меня переполняло чувство вины. Я чувствовала себя ребенком, ворующим конфеты, когда паковала сумку. Но когда я уже собиралась уходить, домой неожиданно вернулся Уве, хотя никогда не приходил раньше шести.
Я сказала все как есть. Что встретила другого и ухожу. Сказала, что больше не люблю его, что наш брак как тюрьма для меня. Муж разозлился, кричал, что я пожалею об этом решении, что не пройдет и месяца, как я приползу домой и буду умолять о прощении. Я не отвечала. Просто вышла, даже не закрыв за собой дверь. Всю дорогу, спускаясь вниз по лестнице, я слышала его крики в квартире. Слов нельзя было различить, только ярость в голосе.
На улице было темно. Моросил дождь. Я поставила сумку на крыльцо и присела рядом. На меня нахлынула чудовищная усталость. Она придавила меня к земле. Ноги отказывались шевелиться. Я ничего не могла поделать с этой усталостью и только сидела. Часы показали пять, потом половину шестого. Без четверти шесть я позвонила Петеру, чтобы узнать, куда он подевался, но он не взял трубку. К половине седьмого я начала понимать, что он не приедет, но все еще не находила в себе сил встать. Я не могла пошевелиться. Дождь кончился. Задул сильный ветер, несущий запах моря и выхлопных газов. Он продувал тонкую куртку насквозь и проникал мне прямо в сердце.
Когда около десяти часов Уве спустился вниз и забрал меня, я не протестовала, хотя он сжал мою руку до синяков. Я молча, не протестуя, поднялась за ним в квартиру.
Неделей позже я получила письмо. Петер писал, что мы не можем быть вместе, что он только причинит мне боль, потому что такой он человек – он всем причиняет боль. И всем, включая меня, будет лучше, если мы больше не увидимся.
Я прохожу мимо магазина дизайнерской мебели «Свенск Тенн» на Страндвэген, останавливаюсь, подхожу к витрине и заглядываю внутрь. Интерьер магазина похож на нашу с Уве квартиру. Яркие цвета, буржуазная элегантность с этническими мотивами, эксклюзивная мебель, неброско и со вкусом. Мимо проезжает трамвай. Я жмурюсь, пытаюсь не думать о Петере. Пытаюсь жить настоящим. В этом снежном хаосе. По дороге домой к мужчине, которого я не люблю, но которого скоро забуду. Забывчивость – мое единственное спасение.
Петер
Дело о расследовании убийства похоже на жизнь. У него есть начало, середина и конец. И, как и в жизни, ты никогда не знаешь, что будет дальше, пока все не кончится. Иногда все кончается, едва начавшись, иногда тянется целую вечность, пока его не убирают в долгий ящик.
Но у каждого дела, как и у жизни, всегда есть конец.
Сначала мне нравился этот элемент моей работы. Мне нравилось, что в ней нельзя все контролировать, что все время происходит что-то неожиданное и случайное. Но теперь даже это стало рутиной.
Женщину напротив нас зовут Аня Стаф. Она поможет нам разрешить загадку произошедшего в доме Йеспера Орре в воскресенье или не поможет. В любом случае она одна из тех женщин, с кем он общался больше всего в последние годы. Об этом нам сообщили его друзья.
У женщины черные волосы, убранные в аккуратную прическу, как у девушек на плакатах сороковых годов. Белая кожа и яркий макияж. Глаза густо подведены черным, губы насыщенного ярко-красного цвета. Одета она в облегающее платье в горошек, кофту и черные ботинки. И она на удивление спокойна. Редко видишь такое спокойствие в комнате для допросов в Полицейском управлении.
Манфред предлагает ей воды, включает запись, информирует, что этот разговор касается убийства в доме Йеспера Орре. Женщина кивает, теребит жемчужные пуговицы на кофточке.
– Симпатичный пиджак, – говорит она, показывая на горчичный блейзер Манфреда.
Манфред довольно поглаживает ткань на груди.
– Спасибо. Я стараюсь. Можете рассказать, как вы познакомились с Йеспером?
Взгляд устремляется к потолку, словно она пытается вспомнить.
– В клубе «Вертиго», где я работаю, – отвечает она наконец. – Он часто туда приходил. Мы начали болтать. Потом встречались. Иногда ужинали, иногда он приходил ко мне и оставался на ночь.