Манфред подходит ко мне. Как всегда, разряженный как павлин.
– Здорово, что ты заметила эти спички, – хвалит он, закладывая за губу пластинку жевательного табака.
– Спасибо.
– Так ты думаешь, жертва и убийца знали друг друга?
– Думаю, да. У них были близкие отношения, и убийца отомстил жертве за что-то, наказал ее.
– И какого рода могли бы быть эти отношения?
– Я бы сказала, очень эмоциональные. Ненависть – сильное чувство. Она не рождается из ничего. Она рождается из чувства, равного по силе.
– Например?
– Например, любви.
В обед я получаю эсэмэс от Уве. Он просит прощения за свое поведение и за свои угрозы. У него все хорошо, он любит меня и не может жить без меня.
Возможно. Я не отвечаю. Покупаю салат и возвращаюсь в переговорную к Санчес и Манфреду, которые дают указания следователям. Мне не обязательно там быть. Я могла бы пойти домой к Гунилле и читать книгу на диване, но мне не хочется. Молодая девушка-следователь с дредами до талии по имени Симона сообщает:
– Мы можем исключить Вильгельмину Андрен из списка вероятных жертв. Это та, что сбежала из психиатрической клиники. Прохожий нашел ее замерзшей у гавани Бруннсвикен в Сольне этим утром, когда выгуливал собаку. Родители уже ее идентифицировали, и сомнений в том, что это действительно она, нет.
– Бедняжка, – вздыхает Манфред, потирая рыжую щетину на подбородке.
Симона кивает.
– Остаются Ангелика Веннерлинд и Эмма Буман. Зубные снимки посланы в Сольну. Ответ будет завтра.
– Я надеялся получить ответ уже сегодня, – говорит Манфред.
– Судебный ортодонт в Шёвде и вернется не скоро, – поясняет Симона.
В этот момент открывается дверь, и входит Петер. Щеки у него раскраснелись от холода, кожаная куртка вся в снегу. Не снимая ее, он поворачивается ко мне и Манфреду.
– Пошли. У нас гость. Она говорит, что видела Эмму Буман две недели назад. И у них был роман с Йеспером Орре.
Эмма
– Мне нужно оплатить счета. Можно, я воспользуюсь компьютером?
Манур пожимает плечами и продолжает накладывать блеск для губ пальцем. Сегодня на ней джинсы мужского покроя. Джинсы сидят низко на бедрах, открывая край кружевных трусиков.
– Конечно.
Странно, что она не возражает. Могла бы спросить, почему мне понадобился компьютер именно сейчас, когда скоро открывать магазин. Но Манур только сладко улыбается и уходит.
Я слышу, как они с Ольгой что-то обсуждают и смеются. Все изменилось. В магазине стало светлее. Манур с Ольгой стали добрее. На улице хорошая погода. И все благодаря тому, что я наконец вернула себе контроль над ситуацией. Давно пора было это сделать.
Я быстро нахожу нужную мне вещь в Интернете, но какое-то время читаю описание, потому что не знаю, какую взять модель и какое напряжение лучше. Через двадцать минут я покупаю это маленькое устройство, похожее по виду на мобильный телефон. Интернет-магазин обещает доставку в течение 24 часов, но меня устроят и три дня. Затем я достаю визитку из кармана.
Андерс Йонссон, журналист.
Прежде чем позвонить, я выглядываю за дверь и проверяю, где коллеги. Ольга обслуживает покупателя за кассой, а Манур складывает джинсы, пританцовывая в такт музыке.
Андерс Йонссон отвечает после третьего гудка. Сперва он меня не узнает, и я вынуждена напомнить ему, как он недавно искал меня в магазине, как я отказалась с ним говорить, но сейчас передумала. Он размышляет пару секунд, потом сообщает, что с удовольствием со мной встретится. Может, сегодня?
Слишком легко, думаю я, слишком легко.
Лето было в разгаре, радуя всеми оттенками зеленого. Мы шли по коридору. Эхо от наших шагов металось между стен, как мячик для настольного тенниса. Я старалась идти с ним в такт, но он все время ускорял шаг. Спик спешил к стеклянным дверям, сквозь которые в помещение врывался яркий солнечный свет, посылавший всполохи по грязно-коричневому полу.
– Мы не можем встречаться, Эмма, ты же понимаешь.