Может, это и есть любовь? Быть рядом, что бы ни случилось. Я вспоминаю слова из Послания к коринфянам: любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Но я не хочу, чтобы Уве меня переносил. Я хочу, чтобы он оставил меня в покое.
Может, мне лучше поехать в Гренландию? Я всегда об этом мечтала. Сделать это сейчас, пока еще есть время. Что я делаю, здесь в полиции – в месте, где все началось и где все закончится?
Гунилла говорит, что нельзя отчаиваться. Еще один повод стыдиться. Серьезно больные люди не теряют надежды, потому что это было бы предательством по отношению к врачам и родственникам. Да и ко всему нашему обществу, основанному на принципе, что любые проблемы можно решить, а болезни вылечить.
Гунилла говорит, пока жив человек, жива и надежда. Кто знает, может, завтра будет найдено лекарство от неизлечимой болезни? Но что, если у человека нет сил надеяться? Силу надежды склонны преувеличивать. Ее считают спасательным кругом, за который должны зацепиться больные с благодарной улыбкой на лице. И выпустить этот круг не только глупо, но и эгоистично.
Но я так устала делать то, чего от меня ждут другие.
После обеда я читаю протокол допроса Эммы Буман. И вижу, у нашей теории есть слабые места. Предположим, что убитая в доме Йеспера Орре действительно Эмма Буман. Но зачем Йесперу было ее убивать? Если у них была интрижка и Йеспер хотел с ней покончить, значит, он не испытывал к девушке сильных чувств. Тогда зачем убивать ее столь чудовищным способом?
То, с какой жестокостью он ее убил, а потом поставил голову и подклеил веки, указывает на то, что убийца ненавидел жертву. И я не вижу причин Йесперу Орре ненавидеть Эмму Буман. По крайней мере на основе той информации, которой я располагаю.
К тому же если он действительно убил Эмму, то зачем сделал это в собственном доме и скрылся, не спрятав тело? Он должен был знать, что подозревать будут только его. Но если он все-таки совершил это убийство – из ярости, или в состоянии аффекта, или находясь под воздействием наркотиков, – то почему бежал из дома без кошелька и мобильного телефона? Посреди зимы.
За окном сгустились сумерки. Желтые огни лампы в виде свечей адвента отражаются в стекле. В офисе тихо и спокойно. Слышно только отдаленные разговоры и стук пальцев Санчес по клавиатуре, что-то набирающей на компьютере. Я листаю материалы дела дальше.
Читаю свидетельские показания коллег и друзей Йеспера. Никаких упоминаний о том, что у него могли быть психические проблемы. Никаких приступов агрессии. Но только психически нездоровые люди способны совершить подобные преступления. Здоровый человек не станет отрубать жертве голову. И даже психопаты не рождаются убийцами. Обычно можно заметить признаки проблемы в детском возрасте. Это может быть асоциальное поведение, подростковая преступность, насилие над животными или детьми помладше. Жесткий секс и кража нижнего белья к такому не относится. У всех у нас есть маленькие грязные секреты, о которых никто не должен знать. Но немногие станут отрезать головы своим согражданам.
Такое поведение находится за рамками нормы и обычно говорит о наличии серьезных проблем с психикой.
И к тому же у нас есть еще Кальдерон. Чилиец, не китаец. Как меня угораздило ляпнуть про китайца?
Глупости так и сыпятся из меня в моем нынешнем состоянии. Впервые в жизни мне удается вызвать у людей смех. Может, я стану одной из тех больных, что доводят своими выходками до колик врачей и других пациентов в больнице?
В любом случае Санчес мелким гребнем прошлась по делу Кальдерона, заново допросила всех родственников и не нашла между ним и Орре никакой связи. Шум прерывает мои размышления. Я поворачиваюсь к столу, за которым сидит Санчес, и вижу, как Манфред машет руками и что-то громко рассказывает. Через пару секунд к ним присоединяется Петер. Манфред натягивает пальто, Санчес – куртку. Он кладет в карман телефон и поспешно выключает лампу.
Петер поворачивается ко мне. Видно, что ему не терпится что-то мне сообщить. Наверно, что-то случилось.
– Они нашли труп неподалеку от дома Орре. Поедешь с нами?
Мы в рощице в паре сотен метров от дома Йеспера Орре. Снегопад кончился. Заснеженный пейзаж освещают синие огни полицейских автомобилей. Ветви деревьев пригнулись к земле под тяжестью свежевыпавшего снега. Под ногами тоже похрустывает. Манфред приподнимает сине-белую заградительную ленту и кивает мне проходить. Санчес и Петер уже впереди говорят с полицией. В сторонке толпятся любопытствующие. Кто-то машет руками, чтобы согреться, кто-то делает фото на телефон. Полицейские в униформе не дают им приблизиться, объясняют, что ничего интересного тут нет и что им лучше пойти домой.