— Вы тоже думаете о пожаре… Кто? — спросила Ольга.
— Да, — ответил Андрей и смутился. Он думал совсем не об этом.
Они спустились в лощину, отделявшую завод от Рабочей слободки, пересекли ее и подошли к крутому взлобку, тесно облепленному небольшими домиками.
— Вы, наверно, радуетесь, что уже дошли, — весело сказала Ольга, — но напрасно: наша хата на том краю слободки.
У Андрея чуть не вырвалось, что он готов идти не только на тот край слободки, а и на самый край света, но он опять сдержался и только, улыбаясь, заглянул Ольге в глаза. Ольга отвела взгляд, нахмурилась, смешно наморщила переносье и уже серьезно сказала:
— Я все думаю, Андрей Николаевич, кого мы пошлем на заготовки. У нас и сейчас недостает рабочих.
— Нам помогут, — ответил Андрей. — Котлов обещает поднять на это дело школьников. Ну и нашим комсомольцам придется поработать. И вам уже место определено, Оля. Не испугаетесь, если на все лето поселим вас на необитаемом острове?
— Нет, конечно, нас будет много, значит, остров станет уже обитаемым, — отшутилась Ольга.
— Ловлю на слове, — засмеялся Андрей, — учтите, работа там будет хлопотная. Одна забота, чтобы кто не утонул, чего стоит.
— Воды я побаиваюсь, — поежилась Ольга. — Вы знаете, я ведь тонула раз… прошлым летом.
— Знаю… рассказывали мне, — не сразу ответил Андрей.
— И до сих пор не могу узнать, кто меня спас, — задумчиво произнесла Ольга.
Андрей промолчал. Только чуть дрогнула его рука, на которую опирался ее локоть.
— Ну вот я и дома. — Ольга остановилась у ворот небольшого опрятного домика. — Благодарю вас, Андрей Николаевич.
— Спокойной ночи, Оля!
Андрей крепко пожал теплую мягкую руку Ольги и медленно пошел обратно.
Глава шестнадцатая
Андрей вернулся от следователя поздно вечером с саквояжем в руках. Он закрыл за собой дверь кабинета на ключ, достал из саквояжа закопченный бидон и поставил его на стол.
Бидон этот, или по крайней мере совершенно такой же, ему приходилось где-то видеть.
Конечно, обыкновенный трехлитровый бидон из белой жести не такая уж уникальная вещь, но у этого была особая примета. Дужка его была сделана из свитой вдвое толстой медной проволоки.
И вот бидон именно с такой дужкой Андрей видел и даже не один раз.
Но где, когда, у кого — вспомнить так и не удалось.
Эту ночь Андрей спал плохо. Бидон неотступно преследовал его. За ночь он перебывал в руках многих лиц.
Утром Клавдия Васильевна, постучав в двери спальни, разбудила Андрея в то время, когда он, притаившись за несгораемой кассой, стоявшей в углу бухгалтерии, настороженно наблюдал за Кравцовым. Бывший директор обходил столы сотрудников и наполнял чернильницы какой-то бесцветной жидкостью из жестяного бидона с проволочной дужкой.
Окончательно проснувшись, Андрей даже сплюнул от досады.
— Мама, тебе не приходилось видеть у кого-нибудь из заводских такой посудины? — спросил Андрей за завтраком у Клавдии Васильевны и подробно описал ей внешний вид бидона.
Клавдия Васильевна задумалась.
— А знаешь, Андрюша, видела я, кажется, такой бидон. Давно только, еще зимой.
— У кого?
— У Тани Парамоновой.
«Ну, час от часу не легче», — подумал обескураженный Андрей и направился на завод.
Около здания конторы Андрея обогнал Федя Данилов. В толстом ватнике и мохнатой шапке он казался еще приземистей и шире. На руках у него были огромные собачьи рукавицы, мехом наружу. В правой руке Федя нес большой зеленый чайник.
Федькины огромные рукавицы всегда вызывали улыбку Андрея.
«Настоящий мужичок с ноготок», — подумал Андрей, посмотрев вслед проворно шагавшему Феде.
И вдруг совершенно отчетливо вспомнилось. Несколько дней тому назад, так же переваливаясь с боку на бок, обогнал его Федя Данилов, в этой же шапке, стеженке и рукавицах. Только в правой руке его был не зеленый чайник, а белый жестяной бидон с витой проволочной дужкой.
— Федя! — крикнул он вдогонку мальчику.
Данилов обернулся.
— Обожди, ты мне нужен.
В кабинет они вошли вместе.
Андрей еще не успел раздеться, как Федя увидел стоящий на столе бидон, подскочил к нему и, потрогав его за дужку, сказал: