Андрей стоял на высоком берегу, провожая взглядом катер и стоявшую на палубе Ольгу.
донесся сильный, чистый девичий голос.
стройно подхватили десятки голосов.
Простая и душевная мелодия русской народной песни плыла в воздухе, мягко скользя над величавой ширью могучей сибирской реки.
Почти всю неделю Андрей не выходил из нового цеха. Испытывали отдельные агрегаты. Оказалось, что экстракционная батарея работала плохо. Мелко раздробленное лиственничное корье в соковарных чанах слеживалось до такой степени, что циркуляция соков почти прекращалась.
— Не годится лиственница, придется работать только на ивовом корье, — сказал Юсупов Перову, — больше ничего не придумаем.
— Ничего не придумаем… — повторил Андрей и задумался. — А это тоже не выход. Соковарка должна работать в основном на лиственничном корье. Его легче заготовить, чем ивовое. В несколько раз… У нас просто не хватит рабочих рук заготовить столько ивового корья. А вы говорите — не придумаем! Ведь это провал! Если не сумеем применить лиственничное корье — это провал, — повторил Андрей взволнованно.
— Листвень можно варить, сока хорошие будут, — вмешался в разговор подошедший Чебутыркин.
— Сока хорошие, — с досадой ответил Андрей, — но как их получить? Слеживается лиственница, как глина.
— Этому горю пособить можно, — усмехнулся Чебутыркин, — я тут, как бы так сказать, раскинул мозгами по-стариковски. Есть способ…
— Какой? — нетерпеливо перебил Андрей. Юсупов тоже с интересом взглянул на старого мастера.
— Совсем простой способ, — зажмурился в улыбке Чебутыркин. — Вперемежку корье загружать в чан надо. Как бы так сказать, слоями. Лиственницу, потом тоненький слой ивы, опять лиственницу и опять тоненько иву. Слеживаться не будет… Вот и вся мудрость.
— Ну, Прокопий Захарович, — радостно воскликнул Андрей, — выручили! Крепко выручили! Любой награды за вашу заслугу не жалко.
— Не велика заслуга, — ворчливо возразил Чебутыркин, хотя было видно, что слова директора доставили ему большое удовольствие, — с корьем этим не один год занимались. Дело знакомое… А награда, что ж… план выполним, значит, и моя тут доля будет, вот она и награда.
Предложение Прокопия Захаровича проверили в тот же день. Старый мастер оказался прав. Загруженные по его способу чаны работали прекрасно.
Теперь дело было только за выпарным аппаратом.
Наконец аппарат был готов.
— Назначайте комиссию, — заявил Кузьма Никитич. — Будем сдавать работу.
— Пойду сообщу Самоходову, он каждый день справляется, как идут дела, — сказал Андрей.
По пути в контору Андрей встретил Таню Парамонову. Он не видел ее почти полмесяца и сейчас поразился, как она изменилась за такой короткий срок.
— Что с вами, Таня? — остановил он ее.
— Горе у меня, Андрей Николаевич, — она подняла на него грустные глаза, казавшиеся странно большими на ее бледном, похудевшем лице. — Второй месяц писем нет… Последнее из госпиталя было… Не им писано… Тяжело ранен был. Теперь, наверно, уже… — голос у нее перехватило. Медленно скатилась крупная слеза. — И Шурик все эти дни по отцу тоскует. Ночью отца зовет. Не зря это… Детское сердце чует…
Последние слова Таня произнесла почти шепотом.
У Андрея защемило сердце. Но что он мог ей сказать? Чем утешить?
— Успокойтесь, Таня, — очень мягко сказал он. — Зачем так думать? Зачем раньше времени оплакивать? Я на Василия Михайловича надеюсь. — Андрей старался говорить весело. — Такой богатырь от раны не погибнет… Зря не убивайтесь. Вам поберечь себя надо, у вас дети. Не горюйте, жив ваш Вася!
Таня подняла голову и, улыбнувшись сквозь слезы, с благодарностью посмотрела на Перова. Слова эти так совпадали с тем, что она страстно желала и на что почти не решалась надеяться. Именно эти слова были так дороги и нужны ей сейчас.
— Спасибо вам, Андрей Николаевич, — от души поблагодарила она.
В конторе Перова дожидалась Ольга.
— А, сибирских лесов грозный начальник! — обрадованно приветствовал ее Андрей. — Ну, расскажите, как дела на Медвежьем острове?..
— Плохи наши дела, — серьезно ответила Ольга.
— Что? Поди, Сычев забивает?
— У Сычева лучше. А у нас неважно.
— Почему так?
— Тяжело показалось ребятам… Да и на самом деле нелегко. Одни комары чего стоят. У меня после первого же дня все лицо вспухло.