— Все в порядке, старик поддерживает, — шепнул Андрей Тане, зажав трубку рукой, а потом весело ответил Еремееву:
— Вы только разрешите, Василий Егорович, а уж мы организуем сами.
— Сами, — повторил Еремеев. — Нет, товарищ директор, придется и нам этим делом заняться. Дело стоящее. Пошлем не одного вашего человека, а целую группу с основных предприятий города и из ученых мужей кого-нибудь. Вы кого наметили?
— Мы думаем послать двоих, — начал Андрей.
— Двоих много, — перебил Еремеев, — а одного в самый раз. Посоветуйтесь, завтра сообщите кандидатуру в горком. За хорошую инициативу спасибо.
— Одного, — повторил Андрей, когда Еремеев положил трубку, — одного еще труднее подобрать, чем двоих.
И вот тогда Таня и сказала:
— Знаете что, Андрей Николаевич? Давайте пошлем Саргылану Ынныхарову.
Несколько дней Саргылана ходила сама не своя.
— Ног под собой не чует, — говорила Таня, внимательно наблюдая за девушкой.
Мысль о предстоящей поездке заполнила все существо Саргыланы, вытеснила все остальные переживания. Даже радостное чувство от последней встречи с Федей потускнело, перестало восприниматься как что-то исключительное. Правда, когда Саргылана узнала, что ее посылают в Москву, она подумала: «Чудесно бы поехать вместе с Федей, но это уж было б счастье через край».
— Иногда мне кажется, что все это хороший радостный сон, и я боюсь проснуться, — говорила она подругам, мечтательно улыбаясь.
Подруги смеялись и щипали ее.
Наконец стал известен и день отъезда — десятое мая.
Вскоре после майских праздников Таня сказала Саргылане:
— Завтра вечером тебе нужно быть в горкоме. Собирают стахановцев, которые поедут в Москву.
Наконец прошел и этот день, хотя он, как и все дни за последнее время, тянулся неимоверно долго. Федя проводил Саргылану.
— Ты меня встречай вечером. Расскажу тебе все.
Просторный зал заседаний был почти полон.
«Неужели нас так много поедет в Москву?» — изумилась Саргылана.
Но Андрей, заметив ее удивленное лицо, пояснил:
— Эти люди пришли вас проводить. Поедет всего семь человек. Шесть рабочих и руководитель вашей делегации. Видишь, сидит около стола, полный, в очках?
Саргылана взглянула и поразилась. Это был тот самый человек в золотых очках, который разговаривал в цехе с Федей и так пристально посмотрел на нее.
— Иннокентий Аммосович Джерготов, — сказал Андрей Саргылане. — Кандидат экономических наук.
Саргылана снова посмотрела на Джерготова, но уже весьма почтительно. Ученый-якут? Она-то понимала, что это значит! Отец ей рассказывал, что во времена его молодости во всем улусе, из конца в конец которого добрых два дня пути на быстрых оленях, было двое грамотных: писарь и поп. Поп был русский, а на писаря смотрели как на чудо. Подумать, якут и — грамотный!
Занятая этими мыслями, Саргылана не заметила, как в комнату вошел невысокий седой человек и, коротко поздоровавшись, прошел к столу на председательское место.
— Товарищи, прошу поближе, — пригласил Еремеев, указывая на стол, за которым сидел Джерготов.
Несколько человек встали с мест в разных концах зала и прошли к столу.
— Не смущайся, Саргылана, иди, — сказал Андрей, видя, как нерешительно она поднялась с места.
— Проходи, девушка, проходи, — ласково сказал Еремеев, заметив ее смущение.
— Пожалуйста, — сказал и Джерготов, приглашая Саргылану на свободное место рядом с собой.
«Где-то я видел эту мордашку, — подумал он, внимательно оглядывая Саргылану. — Ах, да… на заводе… она была в рабочем халате…»
Но тут Иннокентий Аммосович заметил, что Еремеев смотрит на него, и, поспешно согнав улыбку с пухлого лица, сделался серьезен.
— Дорогие друзья! — сказал Еремеев. — Через несколько дней вы будете в Москве. Рады? — он задержался взглядом на каждом из шестерых и сам ответил: — Конечно, рады! И мы за вас тоже рады. Хочу сказать вам несколько слов. В Москве вы увидите много хорошего, замечательного. Театры, музеи, лучшие в нашей стране, лучшие в мире. И самое замечательное — увидите, как работают передовые люди русского рабочего класса. Пусть ваши глаза и уши будут открыты. Учитесь старательно, чтобы вернуться не с пустыми руками… Вот, пожалуй, и все. А сейчас руководитель ваш, товарищ Джерготов, расскажет, как намечено организовать поездку. Послушаем и обсудим.
Всю обратную дорогу Саргылана сосредоточенно молчала и только, уже подъезжая к заводу, озабоченно спросила Андрея: