Когда он повернулся от витрины, то увидел удалявшуюся от него высокую девушку; фигура ее показалась ему очень знакомой. На площади, перед тем как завернуть за угол, девушка остановилась взглянуть на часы — на угол падал сноп света от электрического фонаря — и при этом повернула лицо в сторону Андрея.
Андрей едва не вскрикнул от изумления. Если это была не Ольга, то ее двойник. Когда оцепенение Андрея прошло, он кинулся за ней, но по площади шла густая толпа выходящих из театра людей, и, когда Андрей добежал до угла, девушка уже затерялась в людском потоке.
Глава пятая
Примерно в то самое время, когда Андрей атаковал бритоголового заведующего базой Главсбыта, серая «Победа» с пояском в шахматную клетку высадила у подъезда Центральной гостиницы Байкальска трех пассажиров.
Первым, с переднего сиденья, проворно вскочил молодой человек лет двадцати двух — двадцати четырех, в короткой кожаной курточке на застежке-молния и щегольских светло-серых брюках. Он открыл заднюю дверцу, и из машины вышли стройная темноволосая девушка в синем костюме и очень высокий пожилой мужчина с коротко подстриженными усами, в летнем пальто и серой шляпе.
Молодой человек помог шоферу выгрузить из багажника чемоданы, взял два из них — третий остался на долю пожилого — и энергичным кивком головы пригласил спутников следовать за собой.
В вестибюле гостиницы около окошка дежурного администратора теснились ожидающие. На их лицах отражалась целая гамма минорных настроений: от тихой грусти и уныния до явного раздражения.
— Кажется, Боря, мы дали маху, — сказал пожилой с усиками, обращаясь к молодому человеку. — Надо было остаться в гостинице аэропорта.
— Одну минуточку, Сергей Кузьмич, — ответил Боря. — Не будем отчаиваться.
Он поставил чемоданы, подошел к швейцару, спросил у него что-то и скрылся в глубине гостиничного коридора.
Сергей Кузьмич отнес чемоданы в сторонку, достал продолговатую желтую коробочку с табаком «Золотое руно» и начал не спеша набивать объемистую трубку с коротким прямым мундштуком. Но он не успел ее раскурить. Боря вынырнул из глубины коридора и, коротко бросив спутникам на ходу: «Приготовьте паспорта», — устремился к окошечку администратора. Оттуда он возвратился с тремя бланками в руках, провожаемый недружелюбными взглядами окружающих.
— Увековечим свое краткое пребывание в стенах байкальской гостиницы, — весело сказал Боря, потрясая бланками.
Для заполнения бланков к услугам жаждущих прописаться имелись две конторки с наклонными крышками. За одной расположился Сергей Кузьмич, к другой Боря подвел темноволосую девушку.
— Вы знакомы, Ольга Григорьевна, с этой процедурой? — спросил он, подавая ей листок.
— Надеюсь осилить, — шутливо ответила Ольга, заполнила бланк и вернула его Боре. — Кажется, все правильно?
— Все, — ответил Боря, просмотрев заполненный бланк. — А впрочем, с какой целью вы, Ольга Григорьевна, лета прибавляете? «Год рождения — тысяча девятьсот двадцать второй». Для солидности?
— Нет, просто, чтобы отбить охоту ухаживать у некоторых юнцов.
Боря только выразительно крякнул и занялся своим бланком.
Когда поднялись наверх, оказалось, что Боря был прав, советуя «не отчаиваться».
Устроились, можно сказать, отлично: двухкоечный номер для мужчин и в том же коридоре, почти напротив, комната Ольги.
Сергей Кузьмич достал из чемодана коричневый потертый, видавший виды портфель и отправился, как он выразился, «к высокому начальству».
— А вы, — сказал он Боре, — занимайте Ольгу Григорьевну. Сходите в театр или куда-нибудь там еще.
В другое время Боря и не нуждался бы в подобных наставлениях. Он всю дорогу так усердно занимал Ольгу, что ей это уже изрядно надоело. Но сегодняшний вечер был предназначен для других дел. В небольшом городе, недалеко от Байкальска — полтора часа езды на дачном поезде — работал брат, его Борис не видал уже несколько лет; нельзя было проехать мимо, не навестив брата, не познакомившись с его семьей. Но неудобно было оставлять Ольгу одну, да и не только неудобно — не хотелось.
Боря быстро находил выход из любого положения.
— Ольга Григорьевна, поедемте со мной! Брат у меня славный мужик, инженер, начальником шахты работает, и семья у него славная, — это тоже было сказано искренне, иначе он и думать не мог, — очень рады будут. Завтра утром вернемся. Честное слово, поедемте.
— Нет, Боря, очень благодарю, но… не поеду…
— Ну как же так! — протянул Боря. — Мне прямо неудобно оставлять вас одну.