Стоя наверху с закрытыми глазами, Федя ощущал, что всего его захватило какое-то новое, никогда еще не изведанное чувство.
Тут были и радость, что мучительно трудный подъем закончен и закончен успешно, и гордость, что он оправдал надежды всего коллектива, и благодарность всем этим таким дорогим для него людям.
И ему вспомнились слова Ольги на том памятном для него собрании: «Мы ручаемся за него!»
А как бы могла повернуться его судьба, если бы за него не поручились, если бы не поддержали его тогда, если бы не позаботилась о нем Таня Парамонова?
Резкий порыв ветра чуть не сорвал с Феди шапку. Он снова выглянул из трубы, увидел стоящих внизу людей, узнал среди них Андрея Николаевича, Лугового и Ольгу, замахал им рукой и крикнул:
— Готово!
Федя достал из кармана клубок тонкой бечевки и, крепко зажав в руке конец, бросил клубок вниз.
— Тяни, — послышалось снизу.
Подбирая бечевку, Федя вытянул конец прочной пеньковой веревки. Теперь предстояло выполнить вторую часть задания: поднять хомут с блоком и укрепить его на верхушке трубы.
Помня указания Кузьмы Никитича, Федя тянул медленно, не напрягаясь и сберегая силы. Через несколько минут массивный хомут — толстое стальное кольцо с укрепленным сбоку блоком — был поднят.
Проработав около часу, Федя установил и закрепил его врезанными в кольце болтами и снова крикнул:
— Готово!
— Бросай веревку, — ответили снизу.
Нужно было втащить наверх конец стального троса и пропустить его через блок. На этом заканчивался первый этап работы, в выполнении которого основная роль была отведена Феде.
Еще через полчаса измазанный, задыхающийся, не счастливый и сияющий Федя вылез из дымохода.
— Молодец! — сказал ему Перов, крепко пожимая его черную, покрытую ссадинами руку.
— Хорошо начинаешь свою комсомольскую жизнь, — сказал Луговой. — Теперь в душ и отдыхать.
— А как же? — взмолился Федя. — Кузьма Никитич обещал, что я буду до конца работать с ним.
— После, после, сынок, когда отдохнешь, — ласково сказал Кузьма Никитич, — не бойся, работы хватит. Работа только начинается. — Он потрепал его по плечу. — Разве можно от такого помощника отказываться!
— Андрей Николаевич! — окликнула Перова рассыльная. — Вас вызывает к себе начальник управления.
Андрей и Луговой переглянулись.
— Могут приказом отменить наше решение, — сказал Андрей, пристально глядя на Лугового.
— Могут, — подумав, ответил Луговой, — я позвоню Еремееву и попрошу его поддержки.
Еремеев приехал в управление раньше Перова.
— Получил я, Спиридон Матвеич, интересный протокол партийного собрания на кожевенном заводе, — сказал он Самоходову, — и решил заехать к тебе разобраться.
Самоходов, конечно, понял, что дело тут не в протоколе, но виду не подал.
— Я уже вызвал директора завода. Должен сейчас быть.
— Отлично. Разберитесь в этом деле. А я посижу и послушаю, — сказал Еремеев, усаживаясь на диван.
Вошел Перов.
— Андрей Николаевич! — сухо поздоровавшись, сказал Самоходов. — Почему вы чисто технический вопрос, который должно решить руководство управления, поставили на обсуждение партийного собрания?
— Партийной организации по уставу предоставлено право контроля, — ответил Перов, покосившись на Еремеева. Тот сидел неподвижно с папиросой в руке и сосредоточенно рассматривал висящую на стене диаграмму.
— В данном случае ей нечего было контролировать. Вы еще не получили указаний управления.
— Я считал, что обсуждение этого вопроса на партийном собрании поможет вам принять правильное решение, — ответил Перов. — Поэтому и попросил секретаря парторганизации довести до вашего сведения решение партсобрания.
Самоходов нахмурился.
— Такими действиями вы подрываете авторитет управления, — наконец сказал он.
— Спиридон Матвеич, — возразил Перов, — мы уклонились от существа вопроса. Ведь главное в том, правильно ли мы решили. Мы убеждены, что правильно.
— Работники технического отдела убеждены в обратном.
— Не все, инженер Щегольков поддерживает наше мнение.
— Щегольков не строитель, а технолог, — возразил Самоходов, — ему тут не все ясно. Струйский прав. Вы только затянете ликвидацию аварии. Работать без лесов опасно. Можно повредить оставшуюся часть трубы. И даже могут быть человеческие жертвы.
— Это его доводы. Наши доводы вам также известны. Решайте. За вами право приказать нам.