— Когда ты успел вымазаться? День только еще начался, — спросил Андрей, улыбаясь.
— Масло из картера выливал, — ответил смутившийся Федя.
— Скоро мотор пускать будете?
— Сейчас масла свежего зальем да свечи Гриша заменит.
Вошел Кузьма Никитич и следом за ним плечистый, румяный парень, моторист Гриша. Он нес в пригоршне новенькие матово поблескивающие цилиндрики запальных свечей.
— Проверим зажигание, — сказал Кузьма Никитич, присев у мотора. — Провертывай помаленьку, — сказал он Грише и поднес конец провода к корпусу мотора. Гриша массивным заводным ключом начал осторожно поворачивать вал. Щелкнул импульсатор, и бледная голубая искорка перепорхнула на корпус.
— Точно! — удовлетворенно заметил Кузьма Никитич, проверив положение поршня в цилиндре. — Залейте масла под свечи.
— Зазоры великоваты, — сказал Андрей, рассматривая свечи.
— Ничего, Андрей Николаевич, — ответил моторист, — Запрягаев вчера новое магнето принес, искра сильная.
Пока Гриша завертывал свечи и подключал зажигание, Федя присоединил резиновый шланг от помпы к большому баку, стоявшему в углу, и залил водой рубашку мотора.
— Готово, Кузьма Никитич! — доложил Гриша.
— Проверни, — предложил механик, присев у карбюратора.
Напрягаясь изо всех сил, Гриша с трудом провернул вал на полоборота.
— Компрессия! — крякнул он.
— Что, дружок, каши мало ел? — добродушно усмехнулся Кузьма Никитич, подошел к сконфуженному Грише и взял у него заводной ключ.
— Ну-ка, я попробую. Иди к карбюратору. Не опоздай дать подсос.
Легко, словно играючи, Кузьма Никитич начал провертывать туго подающий вал. Только по тому, как играли лопатки на его широкой спине, можно было понять, сколько силы вложено в эти спокойные движения.
Мотор чихнул, выбросив клуб сизого дыма. Еще рывок ключом, и мотор дал полную вспышку, за ней тут же вторую и пошел на полный ход, вздрагивая всем корпусом под мерный перестук клапанов.
— Поехали! — завопил в неистовом восторге Федька.
Кузьма Никитич и Гриша возились около работающего мотора, ускоряя и замедляя его ход, и внимательно прислушивались, определяя по звуку слаженность работы деталей мотора.
Сычев стоял около штабеля свежевыструганного бруса и высверливал электродрелью гнезда для шипов. Он теперь работал на строительство нового цеха.
Андрей подошел к нему.
— Дело у вас, я вижу, хорошо подвигается.
— Теперь веселей пойдет, — отозвался Сычев. — Трудно было из земли вылезти, а как добрались до бруса, дело в шляпе. К концу недели стены выведем.
— Очень хорошо, — повторил Андрей, — график обогнали.
— На четыре дня, — подтвердил Сычев. — Боялись, не успеем к сезону, а цех-то у нас вперед корья готов будет.
— Это и хорошо. Начнутся заготовки, придется много рабочей силы перебросить на острова. Чтобы заменить экстракт корьем, много еще придется поработать.
— Поработать не страшно. Работой нас не испугаешь. К этому делу у всех интерес большой. Все понимают, что нужно… А вот, к слову пришлось, занятный разговор я, Андрей Николаевич, вечор слышал.
Сычев достал трубку и, не прерывая разговора, начал ее набивать.
— Бухгалтер наш с Седельниковым Артемием разговаривал. Бухгалтер ему, видно, что-то про постройку нашу сказал, а Артемий и отвечает: «Пустое дело. Только зря народ отрывают. Немец, — говорит, — под Москвой, японцы около Иркутска, а тут столько лбов пустяками занимаются. На фронт, — говорит, — неохота, вот и выдумывают разное строительство».
Сычев раскурил трубку и затянулся крепким дымком.
— Постыдил я его за такие речи, а сам подумал, что за ним догляд нужен.
— Да, — согласился Андрей, — к нему надо присматриваться.
Андрей хотел еще что-то добавить, но в это время к ним не спеша подошел Кузьма Никитич. То, что механик сообщил, — а произнес он всего два слова: «Модель готова», — было так важно, что Андрей тут же забыл и Седельникова и его подозрительные речи и, схватив Кузьму Никитича за рукав, потащил его за собой в механическую мастерскую, где изготавливалась модель выпарного аппарата.
Резкий телефонный звонок разбудил Андрея. Он приподнялся на постели. Прерывистые звуки заводского гудка тревожно врывались в комнату.
Андрей бросился к телефону.
— На заводе пожар! — крикнул из трубки чей-то голос, неузнаваемо измененный волнением.
— Пожар! — На мгновенье Андрей оцепенел. Отрывочные мысли теснили и обгоняли друг друга: