— Расскажи мне о ней? — его голос такой тихий. Он боится навредить мне своими вопросами, но они его тревожат. Садиться удобнее, гладит мою спину.
— Она была самой лучшей. Мама очень любила меня и всегда баловала. Я забыла эти воспоминания, но они вернулись ко мне во сне. Так ярко. Это очень больно. Я помню как сейчас ее теплые руки, обнимающие меня. Ее голос живой. Рядом со мной. Это кажется таким реальным. Мы жили в маленьком городке, и это была чудесная жизнь. Мама была единственным близким человеком в моей жизни Райт, — начинаю успокаиваться, — только она дарила мне любовь и заботу. Только она учила жить и была всегда рядом. Но потом ее не стало, — слезы снова подступают к горлу, но я сдерживаю их. Сжимаю губы.
— Сколько тебе было лет? — Райт задает свой очередной вопрос.
— Мне было тринадцать. Совсем юной девочкой, осталась сиротой. — Эти воспоминания съедали меня изнутри. Разрывали на части до неимоверной боли. Я так отчаянно пыталась избегать ее. И она снова меня догнала. Во сне.
— Боже малышка. Мне так жаль, — Райт целует меня в щеку, а потом прислонятся своей. — Как ты справилась одна? Где был твой отец?
Отец. Самое ненавистное слово в моей жизни. Самое жесткое и больное.
— Райт, — дрожащим голосом. Хватаюсь за его руки, которые меня обнимают, — я не хочу об этом говорить. Прошу не спрашивай о нем.
— Хорошо. — Он замолкает, а потом, отпуская меня ложиться на кровать. Устраиваюсь с ним рядом, и крепкие мужские руки обнимают очень бережно. Эти объятия похожи на мамины. В них тепло и спокойно. Чувствуешь себя дома. Райт мой дом. Наверно поэтому, мне приснился этот сон. До него не было ничего подобного. Райт смог вернуть меня в детство. Подарить частичку маминой заботы и любви. Я не смогу уйти от него или разорвать эти отношения. Он моя жизнь. Райт тот единственный, которого я хочу видеть рядом с собой. И любить. Несмотря на свое нынешнее семейное положение. Райт должен знать о нем.
Глава 13
Райт.
Никки еще долго не могла уснуть этой ночью, но больше ни говорила, ни слова. Просто лежала рядом, уцепившись в меня пальцами. Гладил по спине. Целовал или в щеку или в висок, но даже не пытался выведать у нее какие-то подробности. Хоть мне была не знакома такого рода потеря близких, я прекрасно понимал, что это наверняка адски невыносимо. На мгновение представил, если бы моей матери не стало так рано. Я бы наверно сошел с ума. Пустился бы во все тяжкие, еще хуже, чем Дэйм тогда. Но, слава богу, этого не произошло. Вот почему Никки такая закрытая и загадочная. Вот почему она не верит людям и боится чего-то нового в своей жизни. Слишком рано ей пришлось бороться за себя в этом мире. Наверно выживать. И скорее всего одной. Судя по реакции, это все было связано с ее отцом. Но бередить и без того кровоточащую рану мне не хотелось. Если Митчелл захочет сама мне когда-нибудь все расскажет. Она же начала доверять. Я чувствовал это. Никки безумно нуждалась в моей поддержке и заботе. Особенно сейчас. Когда похороненные воспоминания напомнили о себе. Так ярко, что Никки была просто в ужасе. Мне самому стало страшно от ее слез и той боли, которая искрилась в ее взгляде. И как она тряслась в моих руках, не в силах успокоиться. Ей было больно. И я чувствовал ее боль, будто я испытал тоже самое. Это не поддается объяснению. Но все так и было. Для нее мама, была самым близким и любимым человеком. Который выслушает и поможет в любую секунду. И самое главное, который дарит безграничную, чистую любовь безвозмездно. Для Никки мама была светом. Смыслом жизни. Но судьба распорядилась иначе, заставив тринадцатилетнею девочку пройти все круги ада. И видимо из-за ее второго родителя. Отец. При одном произношении этого слова в Никки вспыхнула ненависть. Зеленые глаза, которые до этого излучали только боль и дикую беспомощность, вмиг налились злостью и непподельной ненавистью. Это ее прошлое. Та тьма, которая никак не отпустит, светлую душу, той маленькой девочки. А Никки именно такая. Несмотря на пройденный путь. Все преодоления и достижения в ее жизни. Год за годом. Ничего не изменилось. В душе сидела все та же беззащитная девчонка. Ребенок, который не подпускал к себе никого и никогда. Из-за страха повторения чего-то подобного. Потери. Боли. Предательства, в конце концов. Ее отец для нее был именно таким. Я, даже не зная ничего, не сомневался в этом.
Но она смогла довериться мне. Приоткрыть немного свою душу и запустить в сердце. Очень хочу стать тем человеком, который поможет Никки избавиться раз и навсегда от этой тьмы. Заштопать все кровоточащие раны и оберегать ее всю оставшуюся жизнь, от повторения чего-то подобного. Я хотел стать лекарством от всей той боли, что гнетет ее изнутри с самого детства. Это очень тяжело. В одиночку справляться со всеми трудностями. И пробовать выжить. Вспоминаю себя, когда решился на самостоятельную жизнь. Но мне было шестнадцать. Родители, так или иначе, поддерживали и помогали мне. И на моем жизненном пути совсем не было трудностей именно до того момента, пока не появилась Никки. Все перевернулось. Но мне нужен был этот толчок для чего-то нового. Сейчас я понимал, насколько моя жизнь была серой и обычной. Обыденной. Порой даже скучной. Привычные закономерные поступки и желания. Я ничего не знал о любви и ненависти. О безумии и страсти. До того момента, как не заметил в баре у Вилареса эту зеленоглазую стерву. И пропал. Никки уже давно спала в моих объятиях. Крепко обнимал. А мне было не до сна. Лежал на спине, боясь пошевелиться, чтобы не дай бог не разбудить ее. Митчелл нужен сон. Конечно, боль не исчезнет. Воспоминание о сегодняшнем сне не сотрется из памяти. Но станет немного легче. Надеюсь, мое присутствие рядом с ней тоже сыграет свою роль. Смотрел в потолок. И просто продолжать думать. О ней. О себе. О нашем возможном будущем. В моих фантазиях оно давно стало реальным и живым. Я бы хотел купить дом, где-нибудь на побережье. Такой же, как у моих родителей. Чтобы просыпаясь, каждое утро смотреть на океан и наслаждаться морским бризом. Яркими солнечными лучами, которые вблизи морской воды были совершенно другими. Никки в длинном шелковом платье ступает босыми ногами по желтому песку, держа за руку нашего сына. Или дочь. Неважно. И заметив меня в окне, широко улыбается. Искренне. Чисто. И в глазах только счастье и покой. Любовь. И самое главное свет. Это реально желанные фантазии. Надеюсь, судьба будет благосклонна и подарит нам с Никки шанс на них. Прикрыл глаза в надежде на сон. В окне стало светать. Я даже не знал, сколько сейчас было времени, но прекрасно понимал, что застрял наедине со своими мысли, на долгое время. Они не были угнетающими и разрывающими душу. Но даже они смогли истощить меня. Из-за нее. Мне никак не давало покоя то, что Никки в этой жизни была одна почти одиннадцать лет. Это какой нужно быть сильной духом и характером, чтобы одной справляться со всем дерьмом нашей жизни. Я, почему то был в этом уверен. Врядли после потери матери Митчелл смогла впустить в сою жизнь человека, который бы ее поддержал. Иначе все было бы по-другому. Не была бы такой замкнутой и закрытой. Пугливой. Не носила бы эту чертову маску бездушной стервы, которой она пользовалась время от времени. Даже со мной, несмотря на то, что она немного треснула под моим натиском. Я уничтожу ее. Сломаю и выкину из ее жизни раз и навсегда. Понимаю, что на это нужно немало времени. Но я готов на все, чтобы на лице моей любимой девочки была улыбка. Постоянно. Не фальшивая. А чистая и искренняя. Добьюсь этого, во что бы то ни стало. И начну прямо с сегодняшнего утра. В голове тут же появилась идея, как провести весь следующий день. Надеюсь Никки понравиться, и она будет довольна. Приехала ко мне с сумкой, а это означало только одно. Сбегать и оставлять меня одного, не намеревалась. Заполню каждую секунду ее мыслей яркими красками. Ведь я люблю ее. Так чертовски сильно, что замирает сердце. Спирает дыхание, и, кажется без взгляда на нее или прикосновения, навсегда перестанешь дышать. Умрешь. Задохнешься. Когда ее не было тех проклятых десять дней, мне казалось я живу прекрасно и без нее. Но как только Никки снова ворвалась в мою жизнь, понял, что загнал в иллюзию сам себя. Осознанно. Пытаясь скрыться от действительности, которая уже проникла в самое сердце. И завладела им. Забрала в плен. И куда бы я ни сбежал от этого уже не избавиться. Пошло все к черту. Будь что будет. Николь пошевелилась рядом, меняя свое положение. Я продолжал, лежать, не двигавшись, позволяя ей устроиться удобнее. Повернулась ко мне спиной. Не выдержал. Развернулся в ее сторону и прижал к своему телу. Никки тяжело вздохнула, но не проснулась. Поцеловал легонько в макушку. Он нее пахло чем-то сладким. Не теми терпкими духами, к которым я так привык. Каким-то карамельным сиропом вперемешку со сливками. Запах дурманил голову. Пытался запомнить его. Запечатлеть в памяти. Как впрочем, и все, что с ней связано. Мне стало немного спокойнее. Глаза закрылись сами по себе, и в это муторное раннее утро, мне все же удалось уснуть.