Мужчина хватает Никки за руку и заставляет подойти ближе. Задерживаю дыхание, чтобы не дай бог не уловить те самые духи, по которым я схожу с ума. Сейчас все колеблется на грани. Еще немного и я просто сорвусь. Мой зверь вырвется наружу, и я сотворю очередную глупость.
— Очень приятно, Райт. — Мое имя она произносит с дрожанием в голосе. Моргает. Прикусывает губу и немного наклоняет голову на бок. Черт. Стискиваю губы, унимая в себе острое желание, прикоснуться к ее губам. Это просто адская пытка. Я не выберусь из этого сумасшествия. Сгораю в нем заживо. Она меня поджигает стерва. Продолжает испепелять израненную душу. Больше не говорим ничего друг другу. Но я ярко чувствую, то немое напряжение, что нарастает между нами. Никки берет под локоть своего мужа и, обходя нас с Ниной, проходит вперед. Вслед за Рене. Немного задевая меня своей рукой. Я даже дергаюсь от неожиданности, и от соприкосновения с ее гладкой кожей. С неимоверной силой хочется напиться в усмерть. Заглушить этот ураган, который бушует внутри. Не понимаю, что твориться со мной. Все кажется таким нелепым. Как страшный сон. Продолжаю стоять на месте, как вкопанный. Нина до сих пор держится за меня. Пот практически ручьями стекает по моему позвоночнику. Меня бросает в крайности. То в жар, то в холод. Нервы на пределе. Как мне пережить этот вечер, сидя за одни столиком с ними? Неужели Рене специально подстроил эту встречу. Самое паршивое, что сейчас я не мог поговорить с ним об этом. Придется брать себя в руки, и продолжать эту дешевую игру, хотя на деле мне просто хотелось сказать этому напыщенному мужику, что его жена всего лишь на всего шлюха, которую я трахал. Единственное, что меня сдерживало сейчас от подобной глупости — это Рене. Не мог я подставить друга. В его клубе. Устроить скандал, уже заведомо зная, что у него с этим Клинтом какие-то дела. Нина дергает меня за руку и, вставая на носочки, шепчет на ухо:
— Это она, да? — Ее голос заставляет прийти в себя.
— Да! — Большего ничего не говорю. Да и зачем. Все становится очевидным. Нина сама все слышала и видела.
— Идем, — она сплетает наши пальцы, и тянет меня, в ту строну, куда пошел Рене и вся эта компания.
Когда мы подходим к столику, я окидываю взглядом всех присутствующих, ища свободное место, чтобы присесть. Нина проходит вперед, и садиться на диван, увлекая меня за собой. И когда я устраиваюсь на кожаном диване, она закидывает на меня ногу, оголяя ее. Наверно по инерции я начинаю гладить коленку и устремляю взгляд на Никки, которая кипит от злости и ярости. Неужели ей неприятно, что я с другой девушкой? Неужели у нее проснулось такое же чувство собственничества, которое сейчас терзает меня. Сейчас мы ненавидим друг друга глазами. Презираем. По-моему мы оба готовы к тому, чтобы наброситься друг на друга и уничтожить. Или утонуть в страсти, которая неведомым образом объединяет нас обоих. Чувствую кожей. Кровью. Всеми фибрами души. Каждым оголенным нервом моего напряженного тела. Мелкие импульсы то и дело встряхивали меня. Заставляя ерзать на месте. Нина прекрасно поняла, что мне не по себе. Ее руки гладили мой затылок. А я поддавался ее ласкам, наблюдая за реакцией той, которая приросла ко мне взглядом этих бездонных зеленых глаз. Выжигала дыры им по всему моему телу. Оставляя еще больше шрамов. Схватился за стакан с водой и сделал пару жадных глотков. С грохотом поставил его на стол, от чего Никки вздрогнула и схватилась за пиджак мужа. Прижалась к его плечу. Нет, боже. Я не мог на это смотреть. Она твою мать, моя. Я чувствовал этот необъяснимый факт.
Не смотря на всю напряженность между нами. Казалось, все присутствующие это ощущали. Воздух искрился. Дышать раскаленным воздухом становилось все тяжелее. Клинт начал что-то шептать ей на ухо, и Никки довольно улыбнулась. Сука. Она счастлива с ним. Глаза горят. Не выдерживаю. Разворачиваюсь и впиваюсь в губы Нины диким животным поцелуем. Вплетаясь пальцами в ее длинные каштановые волосы. Целую до тех пор, пока девушка не начинает откровенно стонать мне в рот. А мне просто необходимо выплеснуть тот переизбыток адреналина, который разрывал мои вены. Будоражил кровь. Отрываюсь от пухлых губ и смотрю на зеленоглазую ведьму, которая смотрит на меня. Глаза стеклянные вмиг чернеют и наполняются злостью. Меня передергивает от этого взгляда. Никки закидывает ногу на ногу. Кусок платья соскальзывает с голой кожи, оголяя ногу полностью до самого бедра. В секунду вспоминаю, как я гладил и впивался пальцами. Как держась за эти самые бедра, я раздвигал ее ноги, чтобы трахнуть. Член становиться каменным. На меня обрушивается такое безудержное, безрассудное возбуждение, что я начинаю задыхаться. Николь понимает, что заводит меня. Бесит. Ее игра, это адский костер. Она заставляет меня плясать на раскаленных углях. И опять сука подчиняет меня своей властью. Слабак. Наклоняет голову и ехидно прищуривается. Прижимается к мужу и что-то шепчет ему на ухо. Он с удивлением смотрит на нее, а потом обнимает ладонью лицо Никки и целует в губы. Дрянь. Сучка. Она отплачивает мне той же монетой. Смотри Майерс. Изводи себя. Никки хочет показать мне, что она чувствовала минуту назад, когда я целовал Нину. Сука мне тошно. Я не могу наблюдать за тем, как этот мужик целует губы, которые я люблю больше всего на свете. Они мои. Какой бы дрянью и лживой сукой не была Никки, все кричало, что она моя. Против моей воли. Задвинул на задний план гордость. Обиду. Боль. Сейчас я просто умирал от жесткого чувства ревности. Безысходности. Собственной никчемности. Все напрасно. Все мои терзания просто пыль, потому что без этой сучки рядом ничего не имеет смысла. Одержим. Пленен. Влюблен. Сам не понимая, зачем подхватываюсь на ноги, и все тут же смотрят на меня. Слышу медленную музыку, и в мою больную голову тут же приходит безумная идея. Не успевая даже осмыслить все возможные последствия, открываю рот: