— Клинт! — Более уверенно. — Объясни мне, какого черта ты пригласил на наш праздник чужих людей? Тебе все равно, кто будет находиться в этом доме? Ты вчера не дал мне даже слова сказать! — Повышаю голос, сама не замечая этого.
— Николь, — газета снова в стороне, — ты считаешь, что имеешь право мне указывать? — его глаза ехидно прищуриваются.
— А разве нет? — дергаюсь, подхватываясь на ноги. — Это наша годовщина! Наша! Я твоя жена! А ты даже не спрашиваешь меня, — не хватает воздуха. Захлебываюсь, — приглашая на наш с тобой праздник каких-то сомнительных дружков в компании со шлюхами.
— Успокойся! — Клинт отвечает громче. — Николь, что ты несешь? Ты сама себя слышишь? Все гости на нашей годовщине — это мои друзья. Кто придет с твоей стороны, если у тебя никого нет? Кто? — Он прав. И мне было плевать на самом деле, когда каждый год в этом дом, на нашу годовщину приходили люди, совершенно мне не знакомые. Сейчас мной правила злость. Даже не на Клинта, который с легкостью позвал их. Я была зла на Райта. Он же специально согласился. Замучить меня. Добить. Поиздеваться. Его забавляло, как я остро реагирую на все. Чувствовал, что мне не по себе. Что я по-прежнему схожу с ума, когда мы находимся в опасной близости друг к другу. Это необъяснимое чувство, когда ненависть смешивается с любовью. Не давая не единого шанса здраво мыслить. — И потом, наша годовщина лишний повод наладить хорошие связи. Виларес один из таких людей. И мне плевать кого он приведет с собой. Друзей или своих шлюх. Переживешь!
— Мне надоело, что я не имею никакого права голоса в этом доме, — упираюсь руками в стол, и наклоняюсь ближе к мужу, — ты хотя бы ради приличия спрашивал меня. Иногда.
— Ты хозяйка в этом доме. В моей жизни. Разве тебе этого мало? — Клинт не выглядел злым. Не пытался указать мне место. Наоборот, сейчас мне казалось, он пытался меня убедить в этом.
— Не смеши меня, — вскидываю руками и усмехаюсь. — Даже твоя прислуга, за чертовых четыре года не признает меня хозяйкой. И ты, — прищуриваю глаза, наклоняя голову, — никогда не давал мне возможности распоряжаться здесь. Все делая по-своему. Клинт это бесполезный разговор, и видимо зря я его начала. Я в твоей жизни всего лишь аксессуар. — Привстаю и, разворачиваясь на пятках, хочу уйти из гостиной, но Клинт хватает меня за руку. Останавливает. Дергает на себя, что я практически теряя равновесие, сажусь ему на колени. Его руки обнимают меня. Черт. Все такое чужое. Холодно. Опустошенность становиться сильнее. Его губы касаются моей коже на щеке, и я едва сдерживаю себя, чтобы не сбежать отсюда. Куда глаза глядят. Только подальше от этого дома. Воспоминания лавиной засыпают меня. Руки другие. Губы другие. Все-таки не выдерживая этих ледяных и пустых прикосновений, поднимаюсь на ноги.
— Николь, — голос Клинта спокойный и мягкий, — ты нужна мне. Всегда была нужна, иначе я бы не женился. Не придумывай себе лишнего. Я люблю тебя.
Ничего не отвечаю мужу. Вытаскиваю свою руку из его хватки, и быстрыми шагами направляюсь в сторону кабинета. Захожу внутрь и громко хлопаю дверями.
Боже мой! Это западня. Ловушка. И что делать? Как мне завтра находиться в одном доме с ним. И зачем мы только встретились в этом долбаном клубе? Клинт пригласил бы только Вилареса, на которого мне было плевать. И все. Все, твою мать. Но нет. Обязательно в этот вечер и Майерсу нужно было быть там. И встретить нас. Судьба подкидывала одну трудность за другой, откровенно наслаждаясь моими мучениями. Хочется перешагнуть эту пропасть и следовать дальше. Но она такая огромная, что мне не хватит даже сильного прыжка, чтобы оказаться по ту сторону всех этих проблем и боли. Как никогда я хотела избавиться от нее. Устала. Внутри все сгорает с молниеносной скоростью. Спасения нет. Светлого, снова ничего не остается. Я металась по кабинету туда-сюда. Кипела яростью. Сдерживала слезы, которые подступили к горлу. Мои руки связаны. Это никогда не закончится. Этот пожар, что испепеляет меня, будет гореть вечно. Напоминая о той страсти и любви, что случилась между нами.
Она опьянила меня, и никак не получается протрезветь. Зажмурила глаза, и вместо того, чтобы попытаться успокоится, начала вспоминать. Самопроизвольно. Бар Райта. Я сижу на барной стойке с раздвинутыми ногами, а его крепкие руки ласкают мои бедра. Твою мать, клянусь всеми святыми, я досконально помню все его прикосновения. Как сейчас. Неосознанно повторяю движения своими руками, и меня бросает в жар. Внутренности скручиваются в тугой узел. Слабость в теле, и я сажусь на мягкий велюровый диван, подминая под себя ноги. Мелкая дрожь пробегает по коже возбуждающей волной. Откидываю голову на диван, припоминая, как горячие губы Майерса целовали мою шею. Артерию. Засасывали кожу. Проклятье. Зависимость. Такая необходимая. От его голоса. Иногда сладкого, как сироп. Иной раз с легкой хрипотцой, которая заставляла меня трепетать. Становиться невыносимо горячей между ног. Одно его слово таким голосом мне в губы или шепотом в ухо и все. Пропадала. Подчинялась. Умирала. Отдавалась во власть беспрекословно. А эти голубые и чистые глаза. Теряла равновесие от мимолетного взгляда. Мне просто необходимо видеть, как они становятся темными. Напоминая ночное небо. От страсти. От привкуса сумасшествия. Мы оба слетали с катушек, погружаясь в пучину неизведанных чувств. Почему против своей воли я вспоминаю все это? Я должна злиться. Ненавидеть. За его поступки. Измены. Райт предал. Сначала с одной. Теперь эта брюнетка. Я была верна, даже не смотря на наличия мужа. Не смогла переступить через себя и отдать свое тело другому, после того, когда Майерс клеймил меня. Открыл мне двери в другую жизнь. Показал чувства, которые мне были чужды. Я не знала о любви ничего до него. Абсолютно. У нас все было особенно. Дико. Грубо. Безумно. Как-то по шальному. Любовь без памяти. Без рассудка. Без остатка. До нуля. Импульсивно. Это напряжение держится до сих пор. Гранича с пытками, которые ты мне даришь. Чтобы уничтожить. Даже думая об этом сейчас, больше всего на свете мне хотелось почувствовать его крепкие и надежные объятия. Дыхание мне в кожу. Услышать его голос, и даже совсем не важно, какие это будут слова. Просто голос. Голова моментально пошла кругом. Черт. Нужно бы отдохнуть. Хотя бы пару часов. Легла на бок, удобнее устраивая голову на подушке. Поджала ноги, обнимая их руками. Так одиноко и бездушно еще никогда не было. Потеряв его доверие, я потеряла все. Глаза закрылись. Хотелось спать. Но раздумья и воспоминания, не давали мне возможности провалиться в сон. До сих пор тошнило от этого чертового виски. Чувствовала себя пустой и бесполезной. Ненужной.