— Боже, Митчелл. Ты не представляешь, как я соскучился по тебе. — Она вытаскивает мою рубашку из брюк и, распахивая ее больше, прижимается к моей голой груди руками. Меня трясет как ненормального. Хочу ее. Сейчас. Здесь. Плевать, что нас могут поймать. Эти чертовы минуты, которые мы сейчас можем побыть наедине, гораздо важнее того, что происходит за этими дверями. Пусть там камни летят с неба, или случиться наводнение, я ни за что на свете сейчас не остановлюсь. Впиваюсь в губы, кусая до боли. Ее стон мне в рот. Провожу ладонью по ее животу. Выше. Задевая грудь. Никки наклоняет голову, приглашая поцеловать ее шею. И я целую. Неистово. Всасывая кожу в рот. Прикусывая. Медленно развязываю верх платья и спускаю его, полностью обнажая ее стройное тело до пояса. Опускаю глаза и сглатываю. Сука. Она такая красивая. Безумно. Тело в напряжение. Вокруг нас разгорается пожар. Все плавиться. Обоюдное сумасшествие. Хватаюсь руками за талию, и разворачиваю Никки в своих руках. Веду к кровати, но она упирается ладонями мне в грудь.
— Нет. Нет. Нет. Райт. Не надо. — Ее голос колотится. — Только не здесь, пожалуйста. Не на этой кровати. — Она сука не хочет, чтобы я трахал ее на кровати, где она спит с мужем. В секунду чувство возбуждения и желания, сменяются невообразимой злостью и яростью. Никки хочет меня. Готова сейчас отдастся мне, но при этом не запятнать место, где ее трахает супруг. Нет дрянь, это будет здесь и прямо сейчас. Подхватываю Никки под задницу и кидаю на кровать. Взгляд в замешательстве. Напуганный. Она ерзает на месте, пытается даже прикрыть голую грудь и спрятаться от меня. Нет сучка. Ты будешь сейчас со мной. Хочешь ничуть не меньше. Забираюсь на кровать, нависая над ней. Смотрю в глаза в глаза. Наклоняюсь ниже. Ладони снова пытаются оттолкнуть меня. Хватаю Никки за руки и завожу их за ее голову. Дышу в рот.
— Нет, Митчелл, все будет здесь. У тебя был шанс прогнать меня. Сейчас, — касаюсь губами, уже распухших губ, — я буду целовать тебя. — Что говорю, то и делаю, — трогать твое тело. Руками. Губами. — Никки стонет, пытаясь вырвать свои руки из моей хватки, но я не отпущу ее, пока не услышу, что ей неважно место и время. Ей нужен я. — А потом, — опускаюсь к ее шее, сдвигая верх платья до талии. Продолжаю дорожку поцелуев ниже. Между грудей, — я возьму тебя. Хочешь ты того или нет. — Раздвигаю коленом ее ноги и удобнее устраиваюсь между ними. Присасываюсь к губам, отпуская ее руки. Никки впивается пальцами мне в шею. Обхватывает мои бедра ногами. Целует словно в последний раз, разрывая меня на части.
— Господи хочу. Очень хочу. — Вмиг приходит осознание, насколько грязна эта связь. Именно здесь. На этой кровати. Мы оба грешники, продавшие свои души дьяволу, за эти короткие мгновения вместе. — Райт, я лю….
— Замолчи, — затыкаю ее губы поцелуем. Нет. Не хочу я услышать это признание в этой комнате. Не позволю осквернить его. Меня сейчас выворачивает наизнанку. Я противен сам себе. Никки мне противна. Все не правильно, но остановиться нет сил. Ни у меня ни у нее. Руки ниже и я задираю подол ее платья. Веду пальцами по бедрам. До трусиков, которые я мгновенно срываю с нее. Касаюсь складок, и Никки прогибается подо мной, громко стонет. Сама шире раздвигает ноги. Твою мать, она такая возбужденная, что мне хочется орать от переполняющих ощущений. Это невыносимая пытка переживать в себе борьбу любви с ненавистью. Держать себя в руках и не испытывать тех чувств, которые рвут на части. Голова становиться мутной. В ушах шумит. Пытаюсь надышаться, но ничерта не выходит. Никки дрожащими руками расстегивает ремень моих брюк и молнию. Спускает только их. Трогает руками мою задницу. Поддевает резинку боксеров, немного спуская. Наши поцелуи не прекращаются. Мозги пьяные. Разум давно в отключке. Ее горячие пальцы трогаю мой член, и практически наваливаюсь на нее всем телом. Никки откидывает голову назад. Приподнимаюсь. Упираясь коленями в матрас. Ее похотливый и вожделенный взгляд метается по моему телу. Губы дрожат. Она вся растрепанная, но сучка такая желанная. Ни смотря, ни на что, чертовски сильно хочу ее. Любую. Медленно спускаю брюки ниже. Еще шире раздвигаю ее ноги, убирая подол платья, чтобы он не мешал. Нависаю над ней. Никки хватается за мои плечи и дергает на себя. Падаю, полностью ложась на нее. Плевать, что ей может быть тяжело. Хотя по ее шаткому дыханию, и горящим голодом глаза не скажешь. Начинаем целоваться, как обезумившие. За дверями спальни слышится шум и голоса. Николь замирает и смотрит испуганно. Кажется, она сейчас сбежит. Лишаю ее всяких подобных мыслей, грубо и резко вхожу в ее тело. Начинаю двигаться. Она обнимает рукой мою шею, и утыкается лицом мне в грудь. Твою мать, это все вне реальности. За гранью. В аду. Мы оба сгораем заживо за все грехи, которые совершили. И творим сейчас. Насрать на все. Грубые тесные толчки, внутри ее горящего влагалища. Чувствую, как она перевозбуждена. Как ее сердце барабанит мне в грудь. Рукой хватаю за шею, отрывая от себя ее голову. Митчелл стискивает губы, сдерживая стоны от моих проникновений. Злит меня. И я закипаю от ярости. Нет дрянь. Ты или со мной. Или нет. Сдавливаю пальцы на шее, продолжая быстро трахать. Сука на кровати, где она трахается с мужем. Ушат грязи и осознание всей отвращенности обрушивается на меня.