Этот арест нанес тяжкий удар группе террористов, но не оборвал ее деятельность. В самом конце 1907 года ко мне поступило известие, что покушения готовятся на великого князя Николая Николаевича и на министра юстиции Щегловитова. Сообщили мне также, что русский новый год 1908 был назначен днем покушения: террористы хотели использовать случай, когда великий князь и министр явятся на новогодний прием к царю. Никаких более точных и подробных сведений, — в частности о лицах, участвующих в этом заговоре, - мой секретный сотрудник однако сообщить не мог. Только из вторых рук он слыхал, что об этом плане шла речь в Центральном Комитете.
Запрошенный об этом мною Азеф сказал, что это сообщение верно, что в Центральном Комитете действительно был разговор об этих планах, но что никакие подробности и ему неизвестны. Наводить справки он отказался, опасаясь, что может вызвать против себя новые подозрения. Я оказался в очень трудном положении — быть может, в одном из наиболее трудных за всю мою жизнь.
На новый год я установил дежурство моих агентов у дворца великого князя и у квартиры министра юстиции. Я сам отправился к великому князю и к Щегловитову и предложил им этот день проводить дома. Оба решительно отказались последовать моему совету. Великий князь даже рассердился. Никто его не удержит, говорил он, от поездки к своему царю. Не зная как быть, я обратился за помощью к Столыпину, а последний передал дальше мою просьбу царю. И царь, и Столыпин поддержали мою просьбу и просили великого князя Николая Николаевича не рисковать своей жизнью и не приезжать к новогоднему приему. Но до самой последней минуты я так и не знал, послушался ли великий князь этих просьб. Несколько раз он менял свои решения, то приказывая подать лошадей или автомобиль, то — отменяя эти распоряжения. В конце концов, он остался дома. Так поступил и министр юстиции Щегловитов.
Моим агентам было приказано арестовывать любого прохожего, если только он вызвал малейшее подозрение. Но на празднично оживленных улицах, в толпе нарядно одетых людей распознать террористов было совершенно невозможно. Был произведен целый ряд арестов, но ведь террористы не носят мундира, и из числа арестованных никто не имел отношения к готовившемуся покушению.
Новогодний день прошел без всяких осложнений, но мои тревоги не окончились. Днем позже мой агент принес известие, что от покушения террористы не отказались, — оно только отложено. Они приложат все усилия к тому, чтобы его совершить. Так прошло пять недель — мучительное для меня время. Находившиеся под угрозой покушения жили, как н осажденной крепости, почти не покидая своих домов, - в сознании, что на каждом углу их подкарауливают люди с бомбой в руках. Великий князь Николай Николаевич кончил тем, что тайком уехал из города. Положение, напоминавшее собой начало моей деятельности в Петербурге, когда я разыскивал следы группы Швейцера.