— Юрка! — спрашивает дядя Вася — ты что, ума рехнулся?! Что с тобой?! Чистота, как при коммунизме! — Юрка небрежно, загадочно с ухмылкой отвечает:
— По крайности, будет сохраняться такая пропорция! Промблем нет… инградиенты присутствуют… На двадцать хрусталей, пожалуйте!
Рабочий «Здрасте» как всегда, войдя, разинул рот для входных слов, но успел только промычать: «Захо–жу…» — огляделся вокруг, прищёлкнул языком и с незакрытым ртом сел на место. И только после того, как другой рабочий Стёпа, с небрежно–равнодушным видом произнёс: «Вчерась с Балхаша женская бригада причалила…» стала проясняться возникшая чистота. Оказывается, рядом с нашим лагерем за сопочкой расположились палатки работниц из Балхаша, приехавших косить сено для зимнего прокорма коров. Пока все геологи были в поле, Юрка, судя по результатам, развернулся всем своим столично–охмурительным театром перед сенокосницами, и мы снова поднялись на Олимп. «Долго девки будут вокруг тебя танцевать?» — шутил дядя Саша. «Гляди, не отгоняй… пущай водятся…» Во всяком случае и на другой день «сохранилась такая пропорция». Вместо собак Юрке стали помогать сенокосницы, которые не только мыли посуду и кухню, но чистили, крошили, носили, резали, квасили, солили. Он же только повелевал. Юрка зажил, как фараон или фон–барон, и мы вместе с ним. После того как он использовал щётку, как волшебную палочку, весь его облик преобразился. Юрка приосанился, брови выделились и очертили коричневые глаза, — всё выражение лица изменилось. Вечерами он вместе с рабочими, которые тоже подтянулись в своём обличии, с разрешения начальника приглашали сенокосниц развлекаться, играть в карты, кататься по степи. На глаза геологам Юркины поклонницы не попадались, они были призрачными существами, и о них мы ничего не знали, только изредка их профили выступали на вымытом кухонном окне, мелькали в отдалении плечики, косыночки, силуэтики, слышались смешки и взвизги, долетали иногда обрывки невнятных фраз: «Ой, посмотрела, начальничек‑то… Какие они камни таскают… Сам–вылитый Парфёнов. Отпад…» Они говорили на жаргоне и употребляли неинтересные, расхожие слова. Пару раз за столом кто‑то из геологов спросил у Юрки о сенокосницах, но в ответ ничего вразумительного не получил. «Да, вот тут радикально на покосе…»
Что‑то служило границей между мирами сенокосниц и геологов, кто её проводил и кто был незримым руководителем — осталось загадкой. Юрка готовил кушанья, будто каждый день был праздник, и мы старались не вспугнуть неожиданного счастья — никаких вопросов и никаких шуток, и только шофер дядя Вася время от времени отпускал лёгкие двусмысленности, которые доставляли Юрке удовольствие. Чего только мы не напробовались! Все «хрустали» были пущены в ход вместе с научно–поварскими знаниями. Я не могу перечислить всех запасов варенья, квашения, тушения, соления, приправ, всего, чем заполнилась наша кухня. В погребе и роднике не хватало места для охлаждённых продуктов. И вот в эти сенокосно–олимпийские дни Борис Семёнович решил созвать совещание геологов всего округа на нашей территории, чтоб поразить геологический мир не только открытыми месторождениями, но и Юркиной кухней. Сенокосницы под командованием Юрки неделю готовили это торжественное событие, кажется, они перестали косить сено, а всё рабочее время проводили на кухне, откуда широко разносился Юркин голос про шарлот и бланманже, стук ножей и Юркино пение: «Я — цыганский барон, у меня много жён…» Окружённый отрядом прислуживающих, Юрка развернулся в полном своём величии. Машина ездила несколько раз в районный центр Актогай — привозила необходимые «инградиенты», геологи–охотники выезжали на ночную охоту, Юрка что‑то приносил и уносил из камералки, заговорчески шушукаясь с начальником. Шло приготовление банкета.
Как и предвиделось, соединённые усилия Юркиных изощрений и открытие золота на горе Октау изумили приехавших. И если золотые запасы должны ещё разведываться и доказываться, то банкетные блюда не вызывали ни у кого сомнений вкуснотой и необычностью.
Дичь, фаршированная яблоками, жаренные дрофы с соусом из помидор и шампиньонов, шашлыки… Разве кто— нибудь из нас до этого пробовал изделия с серебряной закваской? Никогда Казахский мелкосопочник не слышал, чтоб запасы его серебра использовались в кулинарных целях. И степи Казахстана никогда не слышали столько комплементов их геологическим богатствам — и правда, тут представлена вся таблица Менделеева.