«Здеся! Здесь!» — вдруг закричал рабочий «Здрасьте», обнаруживший Юрку в погребе, вырытом в склоне рыхлых песчаников для хранения воды и продуктов. Юрка сидел с кочергой между бочек с водой, и к нему прижимался пёс Василий Иванович. Юрка был в состоянии ступора, одеревенелый, с помутневшим взглядом, будто не ел три дня, пёс колотил зубами и поскуливал. «Юрка, что тебя занесло сюда? Оцепенел от безделья?!» — спросил дядя Вася. Юрка вместе с Василием Ивановичем не сдвигались с места, какое‑то время, а когда вылезли из погреба… вот что рассказал Юрка, сбивчиво и путаясь.
Как только все уехали, он по обыкновению, залёг у себя в палатке спать. Вдруг слышит, что Василий Иванович загавкал: Ну, думает Юрка, чёрт проклятый, не даёт спать! Видно, кто‑то из мелких зверей бродит, ящерицы или мыши. Скоро успокоится. Но пёс всё воет и воет, без передыха. Тогда Юрка, хоть и лень было, вышел дать псу затрещину и увидел, что уж больно темно вокруг стало. Огляделся. У пса волосы на голове поднялись. Пёс весь дрожит. И Юрка замечает, что со стороны Сары— Шагана над степью висит тёмное облако с опускающимися вниз хоботообразными выступами, которые вихрем крутятся и несутся на лагерь. Юрка говорит, что сильно испугался и побежал в кухню. Слышит, что ветер того гляди опрокинет кухню, тогда он помчался в вырытый погреб. Посидел там чуть–чуть, а ветер ещё сильнее воет. И тут ещё пёс скребётся — ну, Юрка открыл ему дверцу. Василий Иванович скулит, трясётся. Юрка высунулся посмотреть, что же происходит?
Он увидел, что один хобот начал удлиняться и вытягиваться книзу. Вытягивается и вытягивается. И уже степь под этим удлиняющимся хоботом начала втягиваться в хобот и соединилась с облаком в одно целое. «Степь как шерсть вся поднялась, и гул идёт, будто повозка с камнями по плохой дороге едет. Рванул такой сильный–сильный ветер, что дверцу от погреба оторвало, в кухне всё попадало, бочка с душа упала и покатилась по лагерю. А за облаком неслись две воронки, слившиеся своими узкими концами, одна отверстием вниз, а другая вверх. Друг на друге летят две воронки, из одной в другую, я знаю, процеживается, из верхней в нижнюю. В нижней всё бурлит, как в автоклаве смесь кипятится.» И тут Юрка принял такой озабоченно–таинственный вид и начал такое говорить, что я должна передать всё полностью его словами: «Ну вот, по дну нижней воронки, вижу, плавают в смеси несколько человек с длинными ушами–антеннами. Все лёгкие. Тела прозрачные, но фигуры выделяются. Два вышли наружу и протянули руки…»
— Есть спросили! — перебил дядя Вася. — Дорогу на Агадырь выведывали. Как это они тебя, Юрка, с собой не прихватили!? Полетал бы с ними. И обед пришельцы съели? А потом ушли под землю? Или улетели вместе с обедом?!»
Вместо ответа Юркины глаза остекленели, губы перестали шевелиться, и он приобрёл такой вид будто он, и правда, собирается улететь в другие галактики.
И тут началось обсуждение. Философ–геолог Яша значительно произнёс: «Есть объективная причина галлюцинаций, — стимулы для восприятия внешнего мира идут из раздражений нашей нервной системы. Карл Юнг считает, что такие явления связаны с архетипами психики». Геолог–старожил, Саша, выросший в Казахстане, добавил: «На самом деле известно, что смерчи могут переносить людей без всякого вреда для них, из‑за быстрого изменения давления». Пока все были заняты разговорами, Юрка сидел в ошарашенном виде, насупившись. Он был озадачен и не знал, как себя вести из‑за причастности к космическим явлениям и архетипам психики. Раньше когда его хвалили, он принимал снисходительно–игривый вид, был хвастливым, когда расписывал «хрустали» и осетров, заискивал, но — это были его естественные состояния, а вот сейчас? Теперь незадумчивый Юрка вдруг задумался, но для этого актерства не хватало, и он выглядел глуповато–важным. «Юрка, что ты себе в голову забрал, будто Ленина видел! Эка важная птица», — усмехался дядя Вася. И Юрка, который всегда простодушно болтал, на этот раз, наливая в миску борща, ни слова в ответ не произнёс.
«Здрасьте», глядя на Юркину задумчивость, осмелился досказать окончание своей присказки: «…а жена лежит с другим — до свиданья!»