— Совершенно верно, товарищ секретарь, — подтвердил я. — Боец она надежный. Но мы имеем сведения о перебазировании штаба кампании в Молодечно и из других источников. Сведения «Машинистки» подтверждаются. Но в Молодечно наши возможности, к сожалению, ограничены.
— У райкома к вам просьба, комбриг, — сказал Николай Акимович. — В ближайшее время постараться расширить эти возможности. Есть у вас люди, способные решить такую задачу?
— Товарищ секретарь… — Я позволил себе улыбнуться. — Вы говорили о моем опыте и профессионализме. Грош была бы мне цена, если бы я не имел таких людей. Речь идет лишь о том, что сейчас исчерпывающего ответа на ваш вопрос дать не могу. Каким временем я располагаю?
— Гитлеровцы идут на крайние меры, — издалека начал Новиков. — Они снимают с фронта специальные части для того, чтобы на этот раз действительно расправиться с нами. Эти части вот-вот подтянутся к нашему району. Так что времени в обрез. Максимум — две недели. К этому сроку Центр ждет необходимой информации, поскольку координировать наши действия будет Москва.
На окраине хутора участники совещания попрощались. Толоквадзе, улыбаясь, спросил меня:
— Как воюют мои «земляки»?
«Земляками» он называл бойцов отряда, созданного в числе других ударных групп в нашей бригаде.
Я ответил ему, обещал передать «землякам» приветы, а внутренне отметил одно совпадение — в это время я как раз думал об этом отряде. Думал, естественно, не случайно. Определить маршрут передвижения нескольких тысяч человек, и определить так, чтобы он остался не замеченным противником, было действительно трудным заданием. Успех его выполнения зависел прежде всего от разведки. Расширение наших возможностей в Молодечно означало внедрение в городок людей, и в этом смысле Молодечно не был белым пятном бригадной разведки — там с самого начала оккупации работал прекрасный наш помощник Вальтер Зюнгер, хорошо зарекомендовавший себя немец-антифашист, интернационалист, который в интересах дела скрывал свое великолепное знание немецкого языка и благодаря этому порой получал неожиданную и ценную информацию. Были там и другие бойцы-подпольщики, но для этого задания их сил было явно недостаточно.
Таким образом, возникла острая необходимость специально направить в Молодечно группу разведчиков. Именно об этом я и думал на окраине глухого хутора, когда ко мне подошел Толоквадзе. С интересом глядя на оживленное лицо Толоквадзе, я вспоминал некоторых его людей, которых знал довольно хорошо.
Вот Шалва Циклаури. Решительный, смелый, а главное, опытный и инициативный боец. Природная горячность у него, когда это необходимо, зажата внутри и прорывается лишь после того, как задание выполнено. Тут уж он дает волю своим чувствам и обо всем говорит с азартом, по-юношески радуясь успехам друзей.
Или Григорий Чавлеашвили. Молчаливый, собранный — таким он был недавно на труднейшей операции, где в результате двух диверсий подряд партизаны уничтожили три паровоза, тридцать вагонов и на шестьдесят восемь часов вывели из строя важнейшую для врага коммуникацию Полоцк — Рига.
Или Сергей Лутковский, один из первых местных жителей, пришедших в отряд. По возрасту он старше многих, ему уже «целых» тридцать пять лет. Его смекалка стала в бригаде легендарной. Он изобрел несколько видов ключей нажимного действия, разработал технологию выплавки тола из снарядов, чем значительно пополнил наш арсенал.
А вот Яша Верезко, еще совсем молодой боец, вырванный из-за решетки лагеря военнопленных нашими разведчиками. Застенчив и скромен, но бесстрашен Незаметен в большой компании, но абсолютно надежен в деле.
Других я помнил только по именам или знал только в лицо, но тем не менее был уверен, что все эти люди постоянно готовы на подвиг во имя Родины, ибо они совершают его в условиях партизанской войны ежедневно.
И еще одно обстоятельство определяло выбор бойцов этого отряда для выполнения поставленной перед нами задачи: в нем была Шура Виноградова — надежный и, можно сказать, опытный разведчик.
Она была еще совсем юна, всего-то девятнадцати лет от роду. Родилась в деревне Светча Новокарельского района Калининской области в семье карела, с детства хорошо знала немецкий язык. После переезда семьи в город Калинин окончила семь классов и устроилась работать на ткацкую фабрику «Пролетарка».
В свое время Шуру романтика позвала на новостройки Родины, и в апреле 1941 года она уехала на строительство аэродрома в Брестскую область. Здесь ее и застала война.