Вce же от бургомистра удалось отделаться согласием пойти в прислуги к начальнику районной полиции Юзефовичу, вся семья которого ревностно, самозабвенно служила фашистам. Партизаны потом говорили, что Шура помогла им рассчитаться с Юзефовичами за все их кровавые злодейства.
У Юзефовича был хутор, на котором работала Шура и другие подневольные девушки. Вот на него-то в отсутствие старшего Юзефовича и нагрянули наши бойцы. Воздав по заслугам родственникам предателя, партизаны решили разгромить полицейский участок, в котором в это время находился главным палач со свитой полицаев. Ввязываться в открытый бой смысла не имело, и они решили применить хитрость — попросили Шуру отправиться туда и сообщить, что на хутор напали неизвестные.
Юзефович поддался на приманку, бросился на хутор со значительными силами полицаев, а наши бойцы в это время разгромили гнездо гитлеровских холуев. Впоследствии районный начальник полиции, которого, что называется, провели на мякине, имел большие неприятности от начальства.
Шуре же не оставалось ничего другого, как уйти с партизанами, где она поначалу занималась хозяйственными работами — стирала белье, готовила пищу, ухаживала за ранеными. Но разведчики горячо доказывали руководству отряда, что место Шуры Виноградовой — среди них, что она прирожденный боец невидимого фронта и к тому же прекрасно знает язык врага.
После некоторых размышлений начальник разведки бригады предложил Шуре первое задание — отправиться в Минск за медикаментами, необходимыми для лечения раненых. Девушка с радостью согласилась и успешно выполнила поручение. Тогда последовали другие, уже разведывательные, связанные с немалым риском. Шура собирала сведения о расположении вражеских частей, узнавала адреса предателей, была связной с минским подпольем.
Фашисты уже не на шутку боялись партизан, и проникать в город становилось все труднее.
Однажды Шура оказалась в Минске с очередным заданием и была остановлена патрулем в центре города. Документы у нее были в полном порядке, но полицейский почему-то не удовлетворился ими, приказал следовать Шуре в участок, и там она лицом к лицу столкнулась с Петровским, который с порога заорал:
— Твоя карта бита, карелка! Когда кончишь водить меня за нос? Что делаешь в Минске? Кто посылает тебя? Отвечай, подлая тварь!
Шура поняла, что арестовали ее не случайно, что за ней наверняка наблюдали и бесполезно было и нa этот раз пытаться провести Петровского.
Предатель вызвал двух холуев и приказал дать Шуре пятьдесят плетей. Сначала она считала удары, но после пятнадцати сбилась, потеряла сознание. Хрупкая, юная, как она тогда выдержала?.. Когда пришла в себя, услышала:
— Смотри-ка! Полсотни вытерпела!
Соседки по камере как могли выхаживали девушку, но Петровский не давал ей отдыха — через несколько дней Шуру вновь вызвали на допрос, и она получила еще двадцать пять плетей за то, что молчала.
Избивали не только на допросах, но и в самой камере. На очередном истязании палач разбил Шуре голову, и девушка получила сотрясение мозга. Она решила использовать это обстоятельство и прикинулась потерявшей рассудок. Игра удалась, и палачи перевели Шуру в изолятор для душевнобольных.
Петровский махнул на нее рукой, а потом и вовсе распорядился вышвырнуть ненормальную узницу вон. Однако немка-надзирательница, не торопясь исполнить приказ, неожиданно стала проявлять к девушке странную заботу. Начала приносить по добавочной миске баланды.
Такое необычное поведение немки объяснилось довольно просто. Отправляя Шуру на задание, мы вырядили ее под зажиточную карелку — раздобыли для этого котиковую шубку, привлекшую, как оказалось, внимание алчной надзирательницы. Она намекнула девушке, что ценой за освобождение может стать эта самая шубка. Конечно, Шура согласилась и без сожаления рассталась с меховой шубой.
Оказавшись за воротами тюрьмы, девушка долго не могла поверить, что все это — не провокация, что ее не схватят в ближайшие дни и не вернут в тюрьму. Однако, видимо, полицейские абсолютно поверили ее «сумасшествию», и никакой слежки за собой Шура не обнаружила.
Беда заключалась в другом — состояние девушки было тяжелым: кружилась голова, не слушались ноги. Она не помнила, как выбралась из города. К счастью, вышедшим на поиски Шуры партизанам удалось случайно наткнуться на нее на одной из дорог района. С тех пор мы не посылали больше Шуру в Минск и перевели ее в другой отряд. Так разведка отряда, руководимого в то время Иваном Васильевичем Якимовым, получила нового талантливого товарища — Шуру Виноградову. И не случайно сейчас выбор пал именно на нее: Шура Виноградова отвечала всем требованиям еще не полностью отработанного, но вчерне «проигранного» плана. Этим же требованиям в неменьшей степени отвечали и другие бойцы отряда, которым по праву гордился Толоквадзе.