Выбрать главу

Ингрем понимающе кивнул:

– Решили, что, поймав его, вернете хотя бы часть своих денег?

– Нет, за четыре месяца, что минули с тех пор, Патрик при его образе жизни уже все спустил бы. Мне просто хотелось получить назад яхту, чтобы хоть чем-то компенсировать убытки. Меня ударили по самому уязвимому месту – по самолюбию, и это было обиднее всего. Вот я и сорвала злость на вас в тот первый вечер, не поверила, когда вы сказали, что поможете мне найти яхту без всякого вознаграждения. Решила, что у вас тоже есть какая-то задняя мысль. Видите, как я прекрасно разбираюсь в людях.

– Ну, не стоит так уж корить себя за то, что вы поверили Айвсу, – утешил ее Ингрем. – В конце концов, он же не был мошенником, когда вы его знали.

– Я имела в виду, что неверно судила о вас.

– Кажется, этой ночью было какое-то поветрие. Я ведь тоже дал маху. Я был твердо убежден, что вы мне никогда не понравитесь, так что можно считать, что по части ошибок я вас переплюнул.

В сгущающейся темноте лицо Рей казалось бледным пятном. Послышалось тихое:

– Спасибо, шкипер.

И тут до капитана дошло, что уже минут двадцать от Моррисона не доносится ни единого выстрела. “Растяпа, – выругался он про себя, – так ведь и убить могут”.

– Хватит болтовни, – сказал он. – Моррисон может двумя способами пробраться на яхту – по ватерштагу под бушпритом и по якорному тросу. Но в любом случае ему не удастся сделать это бесшумно, так что мы его услышим, если будем бдительны. Я сейчас начну работать на корме, а вы идите на нос. Ложитесь вдоль рубки по левому борту и слушайте, если что услышите, то свистните.

– Будет сделано. – И она исчезла в окружающей тьме.

Ингрем какое-то время сидел, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь поскрипыванием яхты, кренящейся по мере того, как убывал отлив. Потом встал, снял тент, скатал его и положил на крышу рубки, чтобы не мешал, затем освободил гик от поддерживающих дуг. Грот крепился сверху одним фалом. Он отцепил этот фал от грота, привязал к нему кусок линя, потянул за фал у основания мачты вниз до фиксации фала. Закрепив новый нейлоновый линь за коуш фала, опять потянул вниз второй конец, прошел к корме и зацепил линь за конец гика. Кроме того, капитан привязал два куска легкого линя к концу гика, чтобы использовать их как оттяжки, так как основной шкот ему был нужен для подъема ящиков с боеприпасами. Нижний конец шкота он освободил.

Подняв гик топенантом <Топенант – снасть, прикрепленная к концу гика> так, чтобы он освободился от поддерживающих дуг, Ингрем закрепил его и стал натягивать фал до тех пор, пока напряжение обоих тросов не стало одинаковым – насколько он мог судить в темноте по ощущениям. Это было важно, поскольку если один из тросов возьмет весь вес на себя, то может разорваться. В этом случае второй тоже разорвется. Он повернул гик к борту, чтобы отодвинуть его от поддерживающих дуг, и закрепил с помощью оттяжек. Потом остановился, положив руку на таль, держащую якорный канат, и прислушался. Ни звука, и никакой вибрации в канате.

– Вы в порядке? – тихо спросил он.

– Вполне, шкипер, – послышался немедленный ответ.

Самое плохое, что невозможно было представить, какие планы строит Моррисон во тьме. Этот человек смертельно опасен, пока жив и находится поблизости. Если же им удастся увести яхту, великан непременно попытается убить их, так же безжалостно, как он убил Руиса за попытку бегства. Доказательством тому могли служить свистящие над головой капитана пули, когда он тащил стоп-анкер. Если Моррисон не сможет вырваться отсюда сам, он не позволит сделать это никому.

Ингрем протащил пять ящиков с боеприпасами вдоль борта так, чтобы они оказались под концом гика. Подготовленными кусками веревок дважды наперекрест обвязал каждый ящик и затянул узлы, оставив восьмифутовые свободные концы. Прикрепив нижний блок шкота к месту, где веревки на ящике перекрещивались, капитан выбрал канат, пока блоки не защемились и больше не могли двинуться, затем поймал свободный конец стропы и, привязав его к гику, отодвинул парус на несколько футов так, чтобы освободить место для подвешивания всех пят ящиков. Потом он вытравил тали и разъединил их. Подняв второй и третий ящик, послушал, не плывет ли Моррисон, а затем подвесил и четвертый. Ингрем работал прямо под гиком, сорвись ящики, и от него осталось бы мокрое место. Прежде чем поднять пятый, Ингрем потрогал рукой двойные тросы фала и топенанта. Порядок, у обоих одинаковое натяжение. Капитан подвесил пятый ящик. Ну, вроде все сделано. Он с облегчением вздохнул и осторожно оттолкнул гик за борт, как раз настолько, чтобы груз оказался над водой в нескольких футах от левого борта. Если сейчас что-нибудь рухнет, то, по крайней мере, не проломит палубу. Ингрем, отвязал оттяжку и закрепил шкот на своем месте. Палуба имела выраженный левый крен. Присев в кокпите, капитан осветил огоньком зажигалки часы, было полдесятого. Нижней точки отлив достигнет через пару часов.

Ингрем прополз вперед и присел рядом с Рей.

– Все готово, – доложился он. – Больше нечего делать, пока не наступит прилив.

– Он наступит перед рассветом?

– Да.

– Как вы думаете, мы сможем сняться с мели?

– Непременно, – уверенно ответил он. – На этот раз нам обязательно повезет. Почему бы вам сейчас не вернуться в кокпит и не соснуть немного? Я покараулю.

– Вы не можете сторожить в двух местах одновременно.

– Попробую. Положу руку на тали, на которых держится якорный трос, и если Моррисон попытается вскарабкаться по нему, то почувствую вибрацию.

– А я бы лучше осталась здесь и поболтала с вами. Это ведь не помешает?

– Ни в коей мере, если не будем забывать об осторожности.

Они отползли на корму до утки, за которую были закреплены тросы, и сели на покатую палубу, прислонившись спинами к рубке. Полная тишина, бархатное ночное небо казалось затканным блестящими серебряными звездами. Они были одни в необъятной Вселенной. Затерявшиеся во времени и пространстве, молча сидели, прислонясь друг к другу. Левой рукой Ингрем придерживал нейлоновый канат, а когда опустил на палубу правую, наткнулся на руку Рей. Она слегка сжала его пальцы. Казалось, прошла вечность, она тихонько вздохнула и прошептала:

– Это так-то я развлекаю вас беседой. Надеюсь, вы не ожидали от меня каких-то блестящих высказываний?

Ингрем повернулся и увидел золотистый отблеск ее волос, белеющее в свете звезд лицо... И в следующий миг он жадно сжимал ее в объятиях и исступленно целовал. Нестерпимо сладко и восхитительно было ощущать, как ее руки крепко обнимают его за шею и волшебным образом рушится стена одиночества, за которой он так долго укрывался. Не разжимая рук, Рей откинулась назад.

– Мне кажется, нам все же лучше поговорить, – пробормотала она.

– Согласен. Вы начинаете.

– Мимо нас могли пройти два взвода Моррисонов в полном обмундировании, а мы бы их и не заметили. – Рей судорожно вздохнула и продолжила:

– Но я не уверена, что он представляет собой единственную опасность. Интересно, что они делают здесь со звездами? Полируют? Теперь ваша очередь что-нибудь сказать, Ингрем. Не рассчитываете же вы, что я одна буду поддерживать беседу?

– Я считаю, что вы великолепны, – сказал капитан. – Так лучше?

– Вовсе нет. Кстати, не секрет, что я от вас в восторге, но я вам это сказала в самой обыденной обстановке, при свете дня, когда в меня стреляли из винтовки, и не устраивала всяких там фокусов вроде сверкающих звезд над головой, которые, и дураку ясно, ненастоящие... – остановилась она от смеха. – Я порю ужасную чушь. Почему бы мне не заткнуться?

Когда он оторвал свои губы от ее, она нежно погладила его по лицу кончиками пальцев и тихо проговорила:

– Старине Ингрему дважды намекать не надо. Скажите, вы считаете меня отвратительной?