Выбрать главу

Всходило солнце. Рей оглянулась и сказала с благоговейным вздохом:

– Не верится, что мы уплыли с этой мели. В каюте внизу что-то упало. Похоже, книги свалились с полки из-за сильного левого крена.

– Пойду взгляну, – предложил Ингрем, – все равно мне надо открыть иллюминаторы.

Внизу было достаточно светло, ему удалось рассмотреть озерцо бензина, разлившегося по всей каюте. Оно оказалось глубже, чем он ожидал. “Наверное, в пробитые пулями дыры набралась вода, а бензин плавает поверху, – решил капитан. – Пока яхта накренена, больше не затечет, а все, что здесь, я выкачаю, когда уберу хлам из трюма”. От запаха бензина тошнило. На краю лужи капитан увидел две свалившиеся с полки книги, поднял их и швырнул на койку.

– Молодец, Герман, – раздался за спиной знакомый голос. – Так я и рассчитывал, что ты за ними нагнешься.

Ингрем обернулся. Полуголый великан облокотился о лестницу. В левой руке он сжимал пачку сигарет, в правой – спичку, которой готовился чиркнуть об ноготь большого пальца, сигарета свисала в уголке губ. Бандит ухмыльнулся и бросил пачку ему:

– Закуришь?

Глава 12

Сигареты шлепнулись в бензиновую лужу. “Все напрасно, – подумал капитан с холодным безразличием, в котором не было места страху. – События повторяются. Моррисон уже стоял так однажды, сотню лет назад, ничего с тех пор не изменилось, разве что на нем сейчас одни трусы, да в руках он держит спичку вместо автомата. Такого не победить, как нельзя победить стихию. Сейчас этот тип ждет, что я запаникую и буду вопить: “Не зажигай спичку!” Возможно, так и будет, я еще не решил”.

Нужно что-то сказать, но Ингрем боялся, что его голос сорвется.

Если этот человек поймет, что я вот-вот сломаюсь, для нас все будет кончено, впрочем, как и в том случае, если он действительно ненормальный. Выходит, единственное, что следует делать, это выжидать. Капитан вытолкнул пачку из бензина ногой, наклонился и швырнул ее на койку. В этот момент он услышал крик Рей. Моррисон даже не удосужился посмотреть на люк, он просто отступил в сторону, чтобы не стоять прямо под ним, и приказал:

– Отдай револьвер, Герман.

Ингрем отрицательно покачал головой и подумал, что пора заговорить, только бы его не выдал голос.

– Когда ты взобрался на борт? – спросил он самым невозмутимым тоном.

– Да пока вы оба возились с тросом, – ответил Моррисон. – Я спрятался в передней каюте. Кстати, насчет этого револьвера, Герман. Могу сообщить, если тебе это неизвестно, что при выстреле вслед за пулей вылетают несколько горящих крупинок пороха...

– Я об этом знаю, – спокойно ответил Ингрем. – Погоди-ка минутку...

Повернувшись к отверстию люка, он чуть повысил голос:

– Рей, на стенке кокпита висит спасательный круг. Возьми его и иди прямо на нос. Понадобится – прыгнешь, и помни, что плыть нужно против прилива.

Моррисон покачал головой:

– Крутой ты парень, Герман, но все-таки недостаточно для такого дела. Отдай пушку и поплывем на Кубу. Всего сотня миль. Вы высадите меня...

– Непременно, – перебил его Ингрем, – мы тебя высадим и поплывем назад, в Ки-Уэст, тем же манером, как должны были вернуться из Сан-Фелипе. Знаешь, Моррисон, ты надоел мне до чертиков. Хочешь, можешь зажигать свою спичку.

Взгляд великана стал холодным как лед.

– Думаешь, мне слабо это сделать?

– Представления не имею, – ответил капитан. – Но если решишь, то помни, повезет мне, ведь кольт у меня.

Он понял, что до бандита дошел смысл сказанного. Наступила гнетущая тишина. “Дракон” слабо покачивался на зыби, дошедшей из пролива Сантарен. Бензин плескался о стенки каюты и растекался по круто наклоненному дну. “Правильно я блефовал, – решил про себя Ингрем, – осталось меньше минуты, пока мы не одуреем от паров, причем Моррисон знает, что он не сможет отобрать у меня револьвер и выбраться отсюда живым. Один из нас должен сломаться”.

Тут капитан заметил слабое движение в отверстии люка. В него просунулась рука и вынула из зажима около лестницы огнетушитель, а потом довольно уверенно, как ему показалось, направила его внутрь каюты. Он не знал, смеяться ему или плакать. С таким же успехом эта женщина могла пытаться погасить адское пламя мокрым носовым платком, но она была готова попытаться.

– Мне кажется, ты не понял меня, Герман, – процедил сквозь зубы Моррисон. – В таком деле, как это, всегда надо рассудить, кто больше теряет. Возьмем, например, тебя и маму-сан...

Ингрем едва слышно вздохнул и подумал:

"Этот тип уже не так уверен в успехе, коль скоро взялся растолковывать то, что и так очевидно”. Вслух же спросил:

– Кого вы убили во Флориде, Айвса? Моррисон внимательно изучил свою спичку, а потом с наглой улыбкой ответил:

– Хороший вопрос, Герман. Нет, это был полицейский.

Вдруг капитан почувствовал, как черные щупальца страха тянутся к нему и в уголке сознания появляется полыхающая огнем фигура Барни. Вот оно, подумал он, это конец. Внезапно помрачение рассеялось, он овладел собой. Пребывание на карачках в луже бензина выработало в нем что-то вроде иммунитета против всяческих воображаемых ужасов, и теперь они уже не могли сломить его волю. Правда, голова кружилась от бензиновых паров, а время тянулось ужасно медленно.

– А что случилось с Айвсом? – спросил он.

– Ты и это вычислил? – осклабился Моррисон.

– Да, вдобавок к остальному.

Ингрему показалось, что все вокруг стало темно-красным, как будто наступил поздний вечер. Тут он заметил, что огнетушителя не видно в люке. Рей исчезла. Наверно, рука ослабла, или просто испугалась:

– Помощник шерифа остановил нас на проселочной дороге прямо после того, как мы погрузили оружие в грузовик, – рассказывал Моррисон. – Скорее всего, собирался штрафануть за то, что у нас не горели задние огни, но этот идиот Айве запаниковал и выстрелил в него. Тогда коп прихлопнул Айвса, а мне пришлось порешить копа. Мы сбросили обоих в болото, забрав все документы и вещи Патрика, чтобы его нельзя было опознать. Иначе по нему полиция могла выйти на наш след. Но если он у нее и так на примете, к этому времени его наверняка уже нашли. Поэтому суди сам, собираюсь ли я возвращаться.

Ингрем увидел раструб огнетушителя в верхнем иллюминаторе по правую руку от Моррисона. Вот куда она забралась, подумал он вяло. Каюта начинала кружиться перед глазами, свет постепенно мерк.

Моррисон поднял руку со спичкой:

– Сам решай, Герман. Брось мне пушку, или мы взлетим на воздух. Сейчас я не шучу.

Струя из огнетушителя ударила его по руке, и мокрая, уже безвредная, спичка упала на пол. Бандит повернулся и, получив в физиономию струю четыреххлористого углерода, попытался прикрыть глаза рукой. Ингрем ринулся вперед, замахнувшись револьвером, и, как ни странно, тот опустился прямехонько на голову Моррисона. Они оба свалились на пол, причем отключившийся великан оказался сверху. Капитан с усилием выкарабкался из-под обмякшего тела и попытался встать на ноги, но они подкосились. Падая, он сумел ухватиться за лестницу. В глазах было темно. Ингрем задержал дыхание и начал карабкаться вверх. “Только не дышать, пока не окажусь наверху, – приказал он сам себе, – иначе скачусь вниз по лестнице. Не дышать.., первый глоток свежего воздуха – страшнее всего, сразу собьет с ног”.

Капитан почувствовал, как чьи-то руки хватают его и тащат к кокпиту.

***

Поздно вечером “Дракон” под всеми парусами, наполняемыми легким северо-восточным ветерком, мягко покачивался на воде, направляясь через пролив Сантарен к побережью Флориды. Бриз начался около десяти утра, поэтому сейчас предательские песчаные бары и голубовато-зеленые воды Большой Багамской отмели остались далеко за горизонтом. Яхта уверенно держала курс на надежное темно-синее глубоководье, плывя по вечно набегающим и отступающим волнам. Смертельно усталый Ингрем удовлетворенно думал, что, хотя, конечно, пришлось поработать с насосом, ему все же удалось выкроить время и для того, чтобы немного поспать, помыться и побриться. Сейчас он стоял на передней палубе и следил за парусами и вентилятором, который сумел соорудить. Пока все шло великолепно. Он наклонился в люк и принюхался, внизу уже не пахло бензином.