Мне бы рядом прилечь да вздремнуть,
Ведь я очень устал за время,
Пока длился нелёгкий путь;
Этот путь мне теперь, как бремя.
Мне б коснуться твоих волос,
Чтобы стало тепло на сердце,
Чтоб спокойствие ты принёс,
Чтоб я мог, наконец, согреться.
Мне бы просто тебя обнять,
Чтобы стало в душе тепло;
Так не хочется умирать,
Так не хочется…
Всё равно.
От тебя улетаю вдаль,
Предо мной только мрак теней,
Ничего мне теперь не жаль,
Всё б отдал, чтобы стать светлей.
За тобой — тонкий свет луны,
Что плетется стальной косой;
Для тебя прорастут цветы.
Ты и я — сплетены судьбой.
Моё сердце — глухая сталь.
Снова шаг в пустоту. Пусти.
Мне себя до сих пор не жаль —
Я уже не вернусь, не жди.
Извини, не ищи чудес;
Ты помни, прошу, всегда.
За тобою следит с небес
Твой любимый, печальный
я.
моё сердце как сталь,
как скупой монолит,
в нём давно не растёт хрусталь.
и оно,
как назло,
о тебе не болит,
но, пожалуй, болит
за тебя.
Спишь? Тебе снится прекрасный сон,
Светлый, как радость минувших дней.
Спи. Будь уверен, что он спасён.
Знай, что пора ему стать сильней.
Спишь? Не пугайся, оставив кров,
Чёрный, как копоть сгоревших дум.
Спи. Улыбайся под краски снов,
Спи, покидая тяжёлый шум.
Спишь? Над тобою горит закат,
Алым окутав тугую боль.
Спи. Он покинул ваш общий ад.
Спи. Быть счастливым ему позволь.
Ты казался мне нужным, единственным светом, воплощенной мечтой среди склочного дня.
Я тебя — на вершину, в мир расцвеченный летом,
Я тебя ловко спрятал, уберёг для себя.
Ты меня окрылил, сделал вольным и смелым,
Дал поверить в судьбу, в её добрый привет.
Я тебя — в тихий дом, в счастье серых панелей,
Будто правда не веря, что тебя уже нет.
Отпущу, если нужно. Пущу и не вспомню имени.
Только холодом чёрным на сердце вползёт тоска.
В этом холоде душно. Прошу — на свободу вымани,
Я приму эти муки, раз муки принять пора.
Попрощавшись с волненьем, с трепещущим вольно сердцем,
Я совру, улыбнувшись, что мрак не живёт в груди.
Мне не страшно страдать и стучаться в глухую дверцу,
Но так больно теряться в нужде от неё уйти.
Горько-сладкие слёзы пусть станут роднее солнца;
Я забуду однажды свой преданный взгляд, твой свет.
Но судьба-оборванка с луной надо мной смеётся:
Я проснулся в бреду и тебя со мной больше нет.
Увядают цветы на рассвете,
Преклоняют свои бутоны.
"Ты всё ждёшь, что тебе ответят?" -
Песнь гуциня звучит монотонно.
Не доносятся тихие ноты
До пропавшего безызвестно;
"Отдохни, уже весь измотан", -
Хрупкий голос гуциня песни.
Ты сидишь у воды две ночи,
Ожидая от Неба чуда.
Для тебя не бывает прочих,
Лишь один образ видишь всюду.
Жжётся солнца стыдливый глянец,
Дрожью руки нещадно сводит.
Робко смотрит, вот-вот увянет
Нежный лотос, стремясь к свободе.
Струны дурят, охрипший голос,
Веки дымкой туман сжимает.
Вера в веру — не раскололась,
Впереди лишь одна прямая.
Свист ветров; ветры скорби копят.
Натяни-ка струну потуже…
Позади чей-то тихий шёпот.
Как назло,
не того, кто нужен.
Памяти лунного света
Ему не было стыдно кричать о своих невзгодах,
О сломанном духе и боли сердечной тьме.
Он не слушал презрений во власти слепой свободы,
Не видел сомнений, сокрытых в тугом ярме.
Его встретила сила, тоски разделила участь,
Позволила жизни цвести, не жалея дней.
Он оставил себе волю верить, себя не мучить,
Надеясь забыть тесноту золотых цепей.
Ему стоило ждать, опираясь на сердца память,
Восстать под напором пощечин пустых потерь.
«Пустяки, дело — мелочь», — шептал, не берясь исправить
Ушедших мгновений ползучую злую тень.
Когда закрываешь глаза,
Что ты видишь за россыпью звёзд?
Когда за окном тишина,