Отец просто полюбил общество Дэна.
Так прошло несколько дней. Дэн по-прежнему сопровождал отца в поле, но уже не ходил рядом с плугом взад и вперед, а выбирал местечко в тени и заговаривал с отцом, только когда упряжка проходила мимо. Бывало, что Дэн вообще не откликался — он засыпал, — и тогда отец начинал тревожиться, уж не заболел ли он. Однажды папаша посоветовал ему пойти домой и хорошенько отдохнуть. Дэн, конечно, послушался. Он растянулся на кушетке, покуривал, плевал на пол и пиликал на гармонике — той самой старенькой гармонике, которую он когда-то выиграл в лотерее.
С этого дня Дэн уже больше не подходил к плугу. Он сидел дома, пил брагу и услаждал слух женщин музыкой. Изредка вставал с кушетки, подходил к двери и смотрел, как отец тащится по полю за плугом. Постояв несколько минут, он зевал и выражал удивление, какого черта старик надрывается в такую жару, и снова устало заваливался на кушетку. Зато каждый вечер, когда отец, кончив работу, приводил лошадей в конюшню, Дэн обязательно выходил поглядеть, как старик их распрягает.
Прошел месяц. Отец несколько охладел к Дэну‚ а Дэн уже не заговаривал об отъезде.
Как-то раз коровы Ардерсона забрели к нам во двор и сгрудились вокруг стога сена. Отец увидел их с поля и стал кричать, чтобы кто-нибудь из домашних прогнал коров, но его никто не услышал. Бросив плуг, отец прибежал во двор, отогнал коров от сена, швыряя в них камнями и пустыми бутылками, а потом стал их так охаживать вилами, что скотина в панике заметалась по двору, ища выхода: добрая половина коров повисла на изгороди и смяла проволоку. Целый час отец чинил изгородь, а, затем подошел к веранде и свирепо спросил мать:
— Ты что, оглохла?
Мать заверила, что ее слух в полном порядке.
— Почему же ты не слышала, как я кричал с поля?
— Дэн играл на гармонике, потому я, видно, и не расслышала, — предположила мать.
— А, черт бы побрал его гармонику! — рявкнул отец и так пнул любимого котенка Джо, который ласково терся об его ногу, что тот полетел через всю комнату.
Дэн признался матери, что жизнь на ферме кажется ему очень однообразной и ему хочется немного развлечься охотой. Он отправился в лавку, купил охотничьих патронов, записал их на счет отца и стал упражняться в стрельбе. Для начала он всадил с порога дома двадцать пуль в стену сарая. Затем пристрелил неподалеку от скотного двора двух коал, затратив на это еще двадцать патронов, и приволок свою добычу к двери дома. Там они пролежали до тех пор, пока от них не пошел дурной запах. Тогда отцу пришлось самому вытаскивать их в овраг.
В общем, отец почему-то вдруг невзлюбил Дэна. Теперь он с ним почти никогда не разговаривал, да и с нами, за столом, тоже. Странный он был человек, наш отец. Мы, например, никак не могли его понять. «Подумать только, приехал Дэн, а отец так с ним обращается!» — то и дело сетовала Сэл. Она просто боготворила Дэна. Ей вообще было свойственно преклонение перед сильной личностью.
Однажды вечером отец явился к ужину позднее обычного, усталый и измотанный. День у него выдался на редкость тяжелый, а тут, как на беду, Капитан отдавил ему ногу, когда отец снимал с него хомут, ну и содрал ноготь с большого пальца.
Ужин еще не был готов, но столовая была уже занята. Дэн обучал Сэл танцевать шотландский танец. Они носились по комнате под собственную музыку. Отец остановился в дверях и смотрел на них, а глаза его наливались кровью.
— Эй, ты! — гаркнул он на Дэна. — Хватит! С меня довольно!
Сэл и Дэн так и застыли в изумлении.
— Папа! — крикнула Сэл.
Но отца уже нельзя было унять.
— Вон отсюда! — заревел он, схватив Дэна за плечо и выталкивая его из комнаты. — Хватит тебе есть мой хлеб, дармоед! Убирайся ко всем чертям!
Дэн отправился к Андерсону; тот взял его к себе и продержал с неделю. Но Дэн обставил Андерсона в какой-то новой карточной игре, после чего ему снова пришлось отправиться на запад.
Глава 15. Наш цирк
Дейв побывал в городе и «заболел» цирком. Пока мать и Сэл занимались постирушкой, он сидел возле корыта и бредил наездниками и акробатами. Целых три недели подряд он каждый день взахлеб рассказывал о цирке Джо, после чего Дейв очень вырос в его глазах.
Шел дождь. Мы все были дома. Сэл сидела на кушетке со своей гармоникой. Отец примостился на краешке каменной плиты с одной стороны камина, Дейв напротив него; они задумчиво глядели на догорающий огонь и сосредоточенно слушали музыку. У их ног свернулся калачиком насквозь промокший, дрожащий пес. Мать сидела за столом, подперев ладонью щеку; она тоже наслаждалась музыкой и о чем-то мечтала.