- Здравствуйте Эммануэль Иванович, - сказал я. - Вижу, снова к бабам?
Он в ужасе всплеснул руками.
- Артур Николаевич, как можно!.. К каким бабам? Никаких баб у меня нет!.. И не предвидится. По крайней мере, сегодня. Во вверенном мне институте строгая нравственная атмосфера поиска и научных открытий!
Слегка кольнуло чувство вины, у Раскина насчет юмора как в ограбленной пирамиде Тамонхаима, гипертрофия интеллекта совсем задавила те необязательные отделы, зато абсолютная память, интуиция и жажда открытий делают его лучшим их лучших руководителей молодых талантов.
- И что открыли? – поинтересовался я. – Про мышь что-то проскользнуло...
- Мышь мы не открыли, - уточнил он педантично, профессионализм вылезает даже в разговоре на крыльце, - а создали!.. Хотите?
- Конечно, - ответил я. – Возможно, с нее все и начнется.
Он распахнул передо мной дверь, я прошел в здание, даже не поинтересовавшись, не прерываю ли какую-то важную встречу. Уже привык, что самое важное – это я. Правда, не сам привык, а окружающие приучили к такому отношению, а потом свыкся, в самом деле это я замутил все эти исследования, проекты, стою за достижениями, как серый кардинал за Людовиком.
На самом деле, конечно, все это было бы и без меня, я просто начал раньше, и бессмертие наверняка будет открыто или создано на несколько лет раньше. Пусть даже будет называться сперва неограниченной продолжительностью жизни или пренебрежительным старением.
На первом этаже всякого рода слесари и прочие стеклодувы, закупленную аппаратуру частенько приходится приспосабливать для своих нужд, как вообще-то делают почти во всех продвинутых научно-исследовательских центрах, так как массовое и даже серийное производство не успевает за развитием и потребностями научной мысли.
Меня узнавали, кто-то вытягивался в струнку, кто-то браво козырял, я улыбался и помовал ладонью, поднялись на второй этаж, Раскин сразу провел в лабораторию, стерильно чистую, но я все равно уловил аромат белых аккуратных мышек.
Он оказал на просторную клетку с аккуратным домиком внутри, колесом, поилкой и запасом корма на блюдечке.
- Вон там... Марго!.. Марго, вылезай!
Из домика высунулась острая мышиная мордочка, белая, как у полярного медведя, черные бусинки глаз блестят живостью, нос подергался, анализируя идущие от нас запахи, затем мышь выскользнула наружу, проверила кормушку и с укором посмотрела на человека.
- Потом принесу, - пообещал ей Раскин, - знаю, за сахар душу отдашь!.. У нас тут все такие... Артур Николаевич, это и есть та самая наша именинница.
Я старался смотреть на мышь спокойно, не выказывая волнения. Ей уже пять лет, а это значит, жизнь удалось продлить не на месяцы, как бывало раньше, а больше, чем в два с половиной раза, и все еще не выглядит старой!
- Если такое удалось бы с человеком, - сказал он с торжеством, - это было бы двести лет!.. Ну пусть сто девяносто. И она все еще молодая!
- Старый добрый крисп? – спросил я.
Он развел руками.
- Да крисп-кас-девять, но там такой разброс, что пока вторую так и не удалось... Но сейчас появились новые технологии вторжения в ДНК, экспериментируем.
- И как?
- Есть несколько обнадеживающих моделей, - заверил он. – Полагаю, там тоже будут долгожители, даже сверхдолгожители! Но пока предъявлять рано, нет проверяемых доказательств, что эти мышки проживут дольше своих двух лет. Хотя мы еще как уверены!
- Это понятно, - сказал я, - но не значит, что позволим затормозить бюрократическими штучками. Конечно, на человека результаты эксперимента перенести не так просто, у нас все сложнее и продублированнее, но...
Я умолк, обдумывая варианты, а он посмотрел на меня очень внимательными глазами.
- Позвольте предположить... вы идете из гнезда биохакеров?
- Поняли, - сказал я с одобрением.
Он поморщился, чуть выпрямился, словно отстраняясь, голос прозвучал суховато:
- Как ученый, осуждаю непродуманные эксперименты с человеком, однако понимаю ваше нетерпение. Да и свое тоже, если уж честно. Вообще-то в виде исключения я бы позволил... потому что ставка очень высока. Если опыты перенести на человека успешно, это спасет сотни миллионов жизней. За такое готов предстать перед судом за нарушение этики ученого и медика.
Я выставил пред собой обе ладони.
- Какой суд?.. Да человечество вас будет в жопу целовать!.. Вся Гаага заткнется. Шутка ли, старое человечество кончится, грядет новое, бессмертное!
- Никто и представить не может, - сказал он. - А скажи, не поверят. Ваши биохакеры уже пронюхали о нашей мышке. Думаю, сразу же начнут пробовать. Уже не на мышках. Вы подумали, что дальше?