- Ну-ну, - сказал я, - чего захотели! Они ж там все здоровье берегут. Это мы, казаки, о нем даже говорить стесняемся. Это что ты принес?
- Нужно подписать сегодня, господин президент.
Подписывая, отметил для себя, что он прав, в самом деле чувствую, что скоро свалюсь, слишком тяжелую ношу выбрал. Каждый шаг президента фиксируется в записи, даже в постели и то под наблюдением, враги мониторят, но и они от моих восьмидесяти не смогут отнять ни дня.
Кононов наблюдал через мое плечо, как я подписываю, поинтересовался с непонятной ноткой:
- Вы и эти просматриваете?
- Да, - ответил я. Перехватив его удивленный взгляд, сказал с неудовольствием. – Сам знаешь, за вами нужен глаз да глаз. Иначе подсунете на мое согласие уйти от власти и сесть в тюрьму.
Он ахал и медленно собирал бумаги, торопливо их проглядывая. Собранный, моложавый, в меру спортивный, хотя за шестьдесят, раз в год липоксация, трижды – уколы ботокса, раз в год подсадка стволовых клеток, две или три подтяжки лица, умелое применение ноотропиков, что давно стали lifestyle drugs, безукоризненные костюмы и манеры…
- Послушай, - спросил я неожиданно, - ты как, жизнью доволен?
Он удивился, насторожился, даже перестал собирать бумаги.
- Да, господин президент, - ответил он замедленно, я видел как старательно выстраивает линию, как себя вести, - а что-то случилось?
Я потряс головой.
- Наоборот. Все хорошо, а рабочий день в самом деле давно кончился. Просто вот подумал… А ты хотел бы прожить жизнь заново?
Он даже отшатнулся.
- Зачем?
- Ну, - сказал я, чувствуя, что сказанул не то, - чтобы добиться успехов еще больше… Ты умный, работоспособный, в тебе есть проницательность, умеешь распознавать людей. Разве не хотелось бы занять место повыше, чем руководитель канцелярии президента даже такой огромной страны?
Он замотал головой.
- Нет-нет, господин президент! Нет у меня таких амбиций! Нет!
- Успокойся, - сказал я. – Я просто спросил. Никакого подвоха, клянусь. Ты меня вполне устраиваешь. Все в порядке. Правда, правда. Просто вдруг подумалось…
- Что, господин президент?
В его голосе звучала паника. Я вздохнул, ну что я за дурак, зачем спросил такое, Кононов прекрасный работник, но служба на таких высоких уровнях предрасполагает к подозрительности. Слишком много жаждущих воспользоваться малейшей оплошностью и спихнуть с шестка.
- Понимаешь, - сказал я мирно, - Когда я учился в школе, во всех учебниках писали, что пламенный ленинец Феликс Дзержинский на вопрос: хотели бы вы прожить жизнь заново, ответил, что ни одного дня в своей жизни и ни одной минуты не хотел бы изменить!
Он сказал настороженно:
- Да, что-то слышал. По-моему, от отца. Или от деда.
- Так вот, - продолжил я, - Это везде приводилось, как пример праведности жизни железного Феликса! Да и потом я то и дело слышал такое от других. Даже сейчас слышу, что будь шанс прожить жизнь снова, прожили бы ее точно так же. Или, как вариант ответа, отказались бы от шанса.
Он перевел дух, стараясь делать это незаметно. Уже более ровным голосом поинтересовался:
- Вам что-то кажется неверным?
- Что-то? – удивился я. – Да все!
- Почему, простите…
Я пожал плечами.
- Просто не могу понять этой дури. По себе знаю: натворил в прошлом столько и такого, что с удовольствием бы исправил. Вернее, вообще бы не делал. Тогда это не казалось дурью, в те дни я полагал, что это как раз верно, круто, клево, но сейчас, поумнев, морщусь и мычу от стыда.
Он спросил осторожно:
- И вы не отказались бы от второго шанса?
- Не отказался бы, - ответил я. – Но почему другие отказываются?
Он подумал, улыбнулся с неловкостью.
- Господин президент, у вас звериная выносливость и сверхчеловеческая уверенность в своих силах. Вы всегда уверены, что могли бы сделать еще лучше! А нормальные люди, увы, и так живут на пределе своих возможностей. И то, чего достигли, и так для них вершина. Страшатся потерять то, что уже имеют.
Я фыркнул.
- Что, и бомжи? И пьяный слесарь-сантехник?
- Даже они, - ответил он, лицо посуровело. – Господин президент, вас уже упрекали, что мало обращаете на мнение простых людей. Вам кажется, что если это хорошо для вас, то должно быть хорошо и для других. Бомж тоже понимает, что могло быть и хуже!..
- Бомж?
- Ну да. Он мог бы уже помереть от цирроза печени, от протухших продуктов… да просто его могут удавить другие бомжи, чтобы освободить место у теплой стенки.